Книга Эльфийская магия, страница 61 – Елена Князева

"Отец, я сломалась. Я больше так не могу, больше не могу быть храброй и спокойной…" Она взглянула на кольцо. "Отец, ты не будешь против, если я возьму твое кольцо в честь памяти о нашем роде?"

Ее пальцы осторожно обхватили кольцо. Оно было холодным, но под прикосновением ее кожи, казалось, начало излучать слабое тепло, словно отголосок давно угасшей жизни. Руны на нем, которые она раньше видела лишь как узоры, теперь обрели смысл, шепча древние слова силы и принадлежности. Она сняла его с окаменевшего пальца, чувствуя, как оно скользит, оставляя на ее собственной коже ощущение прикосновения вечности. Она одела кольцо на палец свой.

С этого момента все изменилось. На третьем курсе она стала еще более холодной, больше не защищала свой факультет, но отлично училась – это не измена, это лишь следствие. Раньше она часто была одинока, теперь же она купила сигареты, казалась сломленной и на грани безумия. Она сидела сейчас на крыше Астрономической башни в Хогвартсе ночью, глядя на звезды, которые казались такими же далекими и недостижимыми, как и ее прошлое.

Дым сигареты, горький и едкий, смешивался с ночным воздухом, принося с собой лишь временное забвение. Каждый вдох был напоминанием о том, что она больше не та Элара, которая верила в дружбу и справедливость. Теперь она была Эларой Снейп, последней эльфийкой, несущей на своих плечах груз вымирающего рода. Союз с Малфоем, который раньше казался ей шагом к выживанию, теперь ощущался как сделка с дьяволом, как осквернение памяти отца. Драко, с его острым взглядом и не менее острым умом, видел перемены в Эларе. Он видел, как её некогда яркие глаза потускнели, как её смех стал редким и натянутым. Он чувствовал её отстраненность, её растущую замкнутость, и это беспокоило его. Он тоже сейчас был на Астрономической башне, но не решался подойти ближе, наблюдая за ней издалека. Его сердце сжималось от боли, видя, как она медленно угасает, как будто сама жизнь покидает её вместе с каждым вдохом горького дыма. Он хотел подойти, обнять её, сказать, что она не одна, но страх перед её новой, ледяной отчуждённостью останавливал его. Он видел в ней не просто однокурсницу, не просто старосту Слизерина, а что-то гораздо более хрупкое и ценное, что-то, что он боялся сломать окончательно.

Элара же, погружённая в своё горе, не замечала его присутствия. Она чувствовала лишь пустоту, зияющую внутри, и холод, который проникал в самые глубины её души. Кольцо на её пальце казалось тяжёлым, как камень, напоминая о её проклятом наследии. Она больше не искала утешения в звёздах, они были лишь безмолвными свидетелями её падения. Её мысли метались между прошлым, которое было обманом, и будущим, которое казалось безнадёжным. Она была последней, и это было не гордостью, а приговором. Приговором к одиночеству, к вечной скорби и к тому, чтобы нести на себе бремя целого народа, который уже давно превратился в прах. Драко, сделав глубокий вдох, посмотрел вниз. Главное сейчас – не упасть, когда он будет залезать на крышу. Он должен быть рядом, даже если она его не видит, не чувствует. Он должен быть якорем в этом шторме, который, казалось, поглощал ее целиком.

Он осторожно перелез через перила, его движения были выверены и бесшумны. Каждый шаг по шершавой поверхности крыши отдавался в его груди, как стук сердца. Он остановился в нескольких метрах от нее, наблюдая, как она медленно поднимает сигарету к губам, как дрожат ее пальцы. В этом жесте было столько отчаяния, столько боли, что ему захотелось крикнуть, вырваться из своей собственной скорлупы страха и подойти. Но что он мог сказать? Что он мог сделать, чтобы развеять эту тьму, которая окутала ее? Однако ее эльфийские уши, ничего не утаивающие, знали все.