Книга Петля Мебиуса, страница 7 – Татьяна Абалова

Когда юбка упала на пол, она переступила ее. Я снял чулки. Когда присел, она держалась за меня и покорно подавала нужную ногу. Расстегнул застежку бюстгальтера, потянул вниз трусики. Она опять поднимала то одну ногу, то другую. Придерживая ее, отрегулировал воду в душе и шагнул под струи вместе с ней, одетый.

Я аккуратно распустил ее волосы, вымыл их, потом все тело, начиная от плеч и, так до самых кончиков пальцев на ногах, она опять опиралась на меня, вода хлестала по ее спине, рассеиваясь от удара по всей кабинке. Когда мои руки дотрагивались до ссадин, она вздрагивала. Выйдя из кабинки, осторожно вытер ее и, завернув в полотенце, отнес на кровать, только потом переоделся сам.

Когда вернулся, она лежала в той же позе, что я оставил. Я взял сотовый и позвонил своей подруге — врачу, мне не пришлось долго объяснять, она поняла и приехала через тридцать минут и сразу прошла в спальню, выпроводив меня. Потом мы долго молча пили кофе и курили, моя подруга — умная женщина, ей не пришлось объяснять, кто эта девушка и как я благодарен. На прощание она поцеловала меня в последний раз. Поцеловала очень интимно, глубоко. «Не провожай, я оставила машину возле подъезда». Вот и все. Умная женщина.

Я уснул на диване, в халате. Мне снилась убегающая Анна, она оглядывалась, и я видел искаженное страхом лицо. Никак не мог понять, почему она боится меня, пытался догнать, но она бежала еще быстрее, только волосы бились за спиной, словно хлопающие крылья огромной птицы. Я понял, что должен лететь, иначе не поймаю и, взмахнув неведомо откуда взявшимися крыльями, поднялся в воздух. И только тогда понял, что убегала Анна не от меня, а от мужчины в черном, и боялась она не меня, а — за меня. Я опустился, преграждая дорогу мужчине, это был ее обидчик. Он был зол, и его злость клубилась вокруг него, как дым пожарища, и темная ненависть убивала меня, испивая из меня все силы. Потом была непереносимая боль в сердце, и мир стал меркнуть, но я еще слышал голос Анны, ее крик, ее плач, ее зов, а потом и это пропало, только остался ее запах — так пахла шапочка с помпоном.

Позвякивание ложечки о чашку и запах кофе выдернули меня из этого страшного сна. Рядом на диване сидела Анна, на ней была моя полосатая рубашка, она отхлебывала кофе из моей любимой чашки. Она покосилась, когда заметила, что я рассматриваю ее, отставила чашку и плавно легла на меня, обняв за шею. Ее живое тепло, ее тело, придавившее меня приятной тяжестью, ее легкое, пахнущее кофе, дыхание, ее волосы, укрывшие часть моего лица, были привычными, словно так было всегда, словно она была неотделима от меня с самого моего рождения.

Мне не нужно было слов, было достаточно этого действия, чтобы понять, это не благодарность, это объяснение в любви. Анна любила меня, как и я любил ее все эти годы, не понимая до сего момента, выбирая подруг похожих на нее, но бросая их, не находя иного сходства. Они пахли не как она. В них не было солнца.

Обняв одной рукой за талию, другой притянул ее голову к своему лицу, нашел губы и приник к ним, как приникает путник в пустыне к бурдюку с желанной водой. Она неумело отвечала, но вжималась в меня все сильнее и сильнее, я убирал ее волосы, чтобы целовать ее лицо, шею. Она же своими руками стала нетерпеливо тянуть ворот халата, чтобы снять его.