Книга УПС. 33 несчастья, страница 84 – Татьяна Абалова

— Гимн Маленды, – шепнула Шадди и показала, как на ее руке волоски встали дыбом.

Я задрала рукав платья и показала то же самое. В этой мелодии преобладали чарующие ноты. Манящие, зовущие, обещающие свободу и… любовь.

На поле появилась затянутая во все черное фигура Труэля. Я не спускала с него глаз. Не столь высокий, как Баэль, в темной одежде он казался еще более худощавым и не таким сильным, как старший брат. На лице ни тени улыбки. Он так же, как и Баэль, сначала поприветствовал ректора, а потом, развернувшись, направился в сторону будущих жен, среди которых выделялась одна – в ярко-желтом платье. Надменное красивое лицо и лебезение подруг подсказывали, что она выше всех по положению.

Я скисла. Был бы у меня платочек, я сейчас помахала бы им и привлекла к себе внимание. Я даже набралась бы храбрости и крикнула не банальное «Милорд, выберите меня!», а то, что заставило бы его вздрогнуть. Например, «Твое сердце у меня, и попробуй только пройти мимо!». Но, увы, сумка осталась в аудитории, а ничего другого у меня с собой не было. У Шадди тоже. Я специально посмотрела. У меня хватило бы наглости присвоить ее платочек.

Наш ряд был довольно высоко, поэтому я не ожидала, что Труэль решится на столь дерзкий поступок: пройдет мимо застывшей в полном недоумении девицы в желтом, удивленных таким пренебрежением будущих жен, и направится ко мне, перешагивая со скамьи на скамью. Студенты раздвигались, чтобы пропустить декана некромантов, подчиняясь лишь движению его смоляной брови. Дойдя до меня, Труэль протянул руку, ожидая, что я вложу в нее… хоть что-нибудь.

— Вы же знаете, у меня никогда нет с собой носового платка, – прошептала я, сгорая от неловкости.

Но далее произошло невероятное. Лорд Труэль наклонился ко мне и, развязав под шеей ленты, просто снял с меня чудесный воротник, над которым я трудилась не один вечер. Я задохнулась, представив, как сейчас во все стороны разлетятся исписанные мелким почерком листочки. Прав был мой домашний учитель. Что взять с девушки, носящей прозвище Тридцать три несчастья?

Шпаргалки к моему ужасу все же посыпались, но, подхваченные ветром, взметнулись ввысь, точно стайка голубей, и… сгорели. Никто так не понял, что это был не развлекательный фокус, а сокрытие улик. Труэль понимающе улыбнулся мне. А я подумала, как же хорошо, что моль осталась в шкатулке. Сейчас я могла лишиться фамильяра.

Я не сразу осознала, что вокруг стоит оглушающая тишина. Когда воротник, выделяющийся на фоне черного кителя ярким пятном, оказался заткнутым за пояс, Труэль наклонился, чтобы поцеловать мою руку.

— Пожелай мне удачи, – шепнул он.

— Вернись ко мне с победой, – прошептала я в ответ, понимая всю торжественность момента.

Развернувшись, Труэль пошел назад. Легко перешагивал со скамейки на скамейку, заставляя остальных следить за собой взглядами.

— Что это было? – Шадди стукнула по моей ноге башмаком.

— Любовь, – ответила я, не сумев спрятать улыбку.

— Черт, – выругалась Шадди. – Все-таки нашлась такая, кто поймал его в силки. Князь будет в ярости.

— А при чем тут князь? Он пусть заботится о своем старшеньком, – я кивнула на Баэля, который занял очерченный краской круг и ждал, когда Труэль займет точно такой же, но на другом конце поля.