Книга Ну, здравствуй, жена!, страница 199 – Татьяна Абалова

— На, поешь, - Михайка пододвинул чашку с дымящейся картошкой, сверху политой маслом с прозрачными шкварками. - А то до дому тебя придется на закорках нести.

Юля фыркнула, но увидев помрачневший взгляд друга, повернулась к трактирщику, словно это он не верил, что вымахавший за время ее отсутствия чуть ли не на двадцать сантиметров мальчишка не способен донести ее до замка.

— А что? Михайка сильный. Это год назад он был маленьким и щуплым, а теперь...

Она согнула руку в локте и похлопала себя по плечу.

Трактирщик осуждающе покачал головой и, забрав пустой кувшин, вернулся за прилавок.

Как только «зеленая девочка» появилась в его владениях, впуская с улицы клубы холодного воздуха и снега, идущего второй день подряд, Сахир-га, которого знали в поселке как дядька Сахай, обрадовался. Плясал вокруг нее, не зная, как угодить. Улучив минуту, написал короткую записку «Юли-са вернулась» и отправил к условному месту сынишку. А она даже не поинтересовалась, как там степь, оправился ли после драки с лордом Раттар-ка, хотя точно знала, что он, трактирщик, не простой человек, а родной брат вождя Ури-цы.

— Пши-пши, пши-пши-пши...

На улице стемнело, и в трактире прибавилось людей. Но шум не мешал посапывающей во сне Юлии, скрутившейся на скамье калачиком, лишь Михайка озабоченно поглядывал в окно, соображая, как бы половчее доставить в замок подругу, обмякшую от кружки хмельного кремвиля. «И ведь не впервой с ней такое! Помнится, как только в замке объявилась, тоже заснула на лестнице, словно пьяница какая-нибудь».

Михайка вздохнул и перевел взгляд на трактирщика, который нет-нет да поглядывал в их сторону.

«К себе домой ее вести нельзя, отец с утра гонял мать, и та теперь заночует в прачечной. Пешком до замка просто не доберемся, рухнем в снег и замерзнем. Может, лошадку у дядьки Сахая попросить? Вроде нравится ему Джулия. А вдруг предложит на втором этаже спать укладываться? А там только семейные пары или... Нет, Джулия не такая. И я не такой. И дернул же нас Валаах потащиться в трактир!»

Кто же знал, что она, слушая истории, сама не заметит, как прикончит кружку до конца?

А порассказать Михайке было о чем. Чего уж там. О том, как он ездил с лордом на охоту, как гонял урийцев, пришедших за новым урожаем урдука, как сцепился в горах с хаврюгой - дикой родственницей свиньи, которая своими клыками едва не распорола ему пузо, как долгими вечерами, сидя у костра, в котором пеклись клубни картошки, они с грустью вспоминали сбежавшую к степнякам жену лорда Ханнора.

— А он что? Злился? Обзывал нехорошими словами? Или смеялся надо мной?

— Дура, он любит тебя... Ой, прости, я забыл, что ты... вы его жена...

— Да ладно... Обращайся как прежде. Какая я жена? Так, одно название.

— Не название!

— А почему тогда бросил? И носа уже седьмой день не кажет? Я, Михайка, для него никто. Ни любовница, ни жена. Одно недоразумение со строном на шее.

— Глупая. Ты бы в его глаза посмотрела, когда он думал о тебе...Там такая тоска...

— Какая? Такая? - Юля выдвинула подбородок, а глаза у нее были пьяными-пьяными.

— Поспать бы тебе...

— Ага. Я сейчас... - и принялась укладываться, сунув под голову его, Михайкину, шапку.

Ближе к полуночи в дверь вошли двое. Капюшоны низко надвинуты на лица, меховые воротники подняты, на руках рукавицы из шкуры козла, на ногах вывернутые замшей наружу сапоги.