Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 64 – Татьяна Абалова

Пожевала сама, дала и лошади. Яблоки не успели закаменеть от мороза. Отдохнув, хотела была тронуться в путь, но поняла, что не могу забраться в седло. Как только ни пробовала, ничего не получалось. С тоской посмотрела вдаль. Никаких признаков жилища. Уж не на смерть ли послали меня боги, устав со мной возиться?

Ничего не оставалось делать, как взять лошадь за уздечку и повести вперед. Долго ли я так выдержу? Погода испортилась, ветер сделался более крепким и нагнал на небо тяжелые тучи. Я уже подумывала, не вернуться ли мне назад, как сзади вдруг раздался оглушающий грохот.

Я до смерти испугалась непонятного шума, но еще больше, что не удержу вздыбившуюся лошадь. Я повисла на поводьях, чтобы не дать ей убежать, иначе я осталась бы одна в этих бесконечных горах. Когда удалось справиться, я посмотрела назад, и поняла, что боги меня все же берегут. От той площадки, где мы совсем недавно передыхали, не было и следа. Ее слизала языком лавина. Путь назад был отрезан.

— Все будет хорошо, – прошептала я, непонятно кого уговаривая – себя или лошадь, и на подгибающихся ногах пошла вперед.

Обогнув скалу, я застыла. У моих ног раскинулась поражающая дух долина. Казалось, всюду, куда хватает взгляда, волнуется море, где вместо волн – холмы. И среди всего этого хаоса заснеженных волн спасительная земля. Круглый пятачок, на котором стоял дом. Посеревший от времени и непогоды, зовущий теплым светом в окне.

— Что ж, «брат», ты звал, и я пришла, – прошептала я и начала долгий спуск.

Хорошо обозревать с высоты. До любого места будто рукой подать. Когда же я спустилась, то поняла, что не знаю, в какую сторону идти. Не было видно и намека на дорогу. Отсюда, снизу, холмы смотрелись вовсе не маленькими. Покрытые снегом, они щетинились редкими деревьями и кустарниками. Куда ни глянь, всюду одна и та же картина.

Одно успокаивало – не было того ветра, что свирепствовал наверху. Зато намело сугробов почти по пояс. Как пробираться по такому снегу? Никаких сил не хватит. Я сделала полсотни шагов и выдохлась. Не об этом ли предупреждали местные, что к ведьме лучше не соваться? Сколько людей так и не добралось до нее и лежат где–то под холмами?

Вытерев пот со лба и облизав пересохшие губы, я достала из–за пазухи оберег Великой Ткачихи и прижала его к губам.

— Богиня Мокошь, помоги! Не дай пропасть твоей дочери!

В вышине запела–зачирикала птичка. Мелкая, сразу не разглядеть, но до чего голосистая! Покружившись над головами, села на ближайший куст и уставилась на нас бусинами глаз, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Лошадь фыркнула, но красногрудую птицу не спугнула.

Я, скинув варежки, торопливо полезла в карман полушубка. Вытянула тряпицу, которую дал мне нищий, развернула ее и показала снегирю на открытой ладони рыжую прядку, перетянутую шелковой ленточкой. Понятно же, что птица появилась не просто так.

— Веди к нему, он звал.

Я даже вскрикнула, так неожиданно снегирь сорвался с ветки и цапнул острыми коготками прядку. Взлетела высоко, прямо к тучам.

Долго я стояла, задрав голову. Очень долго. Заболела шея, потемнело в глазах. Уже отчаялась, когда к моим ногам с небес упала моя же ленточка. Лишь ленточка. От рыжего локона не осталось и следа. Как и узелков на ленте. Только я наклонилась, чтобы поднять ее, как она вдруг сделалась длинней и стремительно поползла меж холмами. Ярко–красная, она ложилась на снег, и тот под тяжестью легкого шелка расходился и открывал прячущуюся по ледяным настом зеленую траву.