Книга Дневники фаворитки, страница 42 – Татьяна Абалова

Дикрей ощупал взглядом криво сидящую юбку, рубаху с чужого плеча, обрезанные сапожки.

— Не надо меня больше насиловать. Ты и так стал последним мужчиной, который до меня дотронулся.

Воспользовавшись замешательством мужа, я побежала. Я хотела жить. Боги, как же сильно я хотела жить! Поэтому кинулась туда, где наши шансы уравнивались. Сейчас виверна не казалась мне такой уж жуткой. Дикрей, распаленный моим отчаянным сопротивлением, был гораздо страшней.

— А-а-а-а! — кричала я и неслась по проходу, исчерченному сильными крыльями ящера. — Сожги зверя! Сожги!

Я знала, что виверна может. Ведь это она когда-то напугала стражников и Велицу.

Под ногами хрустели осколки раковин. Они разламывались, крошились, их становилось все больше и больше, а ящер все не появлялся. Я спиной чувствовала, как тянется ко мне рука Дикрея, чтобы схватить за чепец, а потому, подчиняясь наитию, рванула его завязки и в последний момент ощутила, как совпали наши движения — мой бывший возлюбленный все-таки дернул чепец на себя.

Я получила спасительную передышку и не упала спиной назад. Я кувыркнулась вперед: что-то черное бросилось мне под ноги, а потом, подмяв под себя, прижало к острым осколкам раковин — я осязала их через тонкую рубашку. Нестерпимый жар сбил дыхание. Я закричала, слыша, как трещат мои волосы.

— Жива?

Надо мной стоял король и тянул ко мне ладонь. На его лицо бросал тень капюшон плаща, который еще дымился. Вокруг кружился пепел. Отвратительно пахло жженным волосом и подгорелым мясом. Я, пребывая в глубокой растерянности, руку подала. Таллен поднял меня рывком, но я вновь едва не упала, когда увидела метрах в трех от нас мертвого человека, стоящего на коленях.

Это не мог быть Дикрей. Я не верила, что одним дыханием огня можно превратить сильного мужчину в дымящийся обрубок. Без глаз, без ушей, без кожи. Из одежды сохранились лишь сапоги — новые набойки на каблуках горели серебром, остальное будто ветром сдуло. Когда меня повели мимо, мой муж упал на бок, точно дерево, подрубленное молнией, и в разные стороны полетели снопы искр.

Я потеряла сознание.

* * *

— Ничего страшного, сейчас придет в себя. Испуг.

Я узнала голос доктора Фурдика.

— Пить…

Хотелось вытравить из памяти черное дымящееся дерево. И этот ужасный запах паленых волос. Я поднесла руку к голове, и в моих пальцах осталась сухая как солома прядь.

— Ни к чему слезы, девочка, — к губам прижали бокал. Вода была холодной до ломоты зубов, с чуть заметной кислинкой. Такой как раз хотелось. — Отрастут твои золотые локоны. Главное, жива осталась.

Я боялась открывать глаза. Чувствовала присутствие Таллена и не желала встретиться с его брезгливым взглядом.

— Я бы, Ваше Величество, рану на плече все-таки обработал.

— Ерунда. Саданулся нечаянно, когда по карнизу за ней бежал. Прыткая девица оказалась. Своим появлением все планы нам порушила. Мы с Палеком договорились, что он сегодня не придет.

— А откуда разбойник знал о потайном лазе? Неужели среди нас предатель? — голос Фурдика был вкрадчив. Вот на кого первого я подумала бы: он единственный из нас за пределы замка выходил.

— Я сам передал ему план тайного хода.

После такого я открыла глаза и села.

— Как?!

Король застегивал камзол. Мокрые волосы упали на лоб. На щеках после купания играл легкий румянец.