Онлайн книга «Дневники фаворитки»
|
Я закусила губу. — Не закрывай глаза, — произнес охотник, с силой разведя бедра, которые я с упорством дурочки сжимала. Боль была острой и неотвратимой. Я дернулась, закричала, но мой вопль запечатали жесткие губы с запахом вина. В первый раз охотник успокоился быстро. Тяжело дыша рухнул рядом. Рука по-хозяйски похлопала меня по животу. Мне даже показалось, что он уснул, но стоило пошевелиться, думая освободиться из-под тяжелой ладони и одернуть скомканный подол, как услышала твердое: — Еще не все. На этот раз он разделся. Сапоги полетели куда-то в угол, рубашка белым флагом повисла на спинке стула. Расстегнутые штаны явили готовность охотника к продолжению. Мои потуги отодвинуться, сползти с кровати, привели к тому, что меня поставили на колени и уткнули лицом в подушку. Может быть, он даже был нежен, не знаю. Я находилась словно в тумане, когда очертания предметов обманчивы, а чувства лживы. В тумане трудно сказать, что является правдой, а что просто видится. Я чувствовала поглаживания и поцелуи на обнаженной части тела, ведь пояс на платье так и не был разрезан. Пальцы охотника сжимали грудь, через ткань прищемляли соски, дыхание тревожило мелкие пряди, выбившиеся из скрученной короной косы. Из нее так и не вытащили мелкие ромашки и не распустили волосы, как положено по обряду. «Все ложь, все ложь». Охотник больно прикусил мочку уха, поэтому я пропустила момент, когда он вошел в меня. Его порывистое дыхание оглушало, тело сотрясалось от ударов, руки, сжавшиеся обручем на талии, ломали пополам. «Когда-нибудь это закончится, и он уйдет». Под утро, когда лучи Лейрены* робко заглянули в комнату, охотник взял меня в третий раз. Торопливо, скупясь на лишние движения. «Пусть он уйдет. Пусть он уйдет», — стучало в моей голове. Я смотрела на белый потолок, на блики светила, пробивающиеся сквозь ветви дуба. За окном просыпался мир. Мычали недоенные коровы, перекрикивались конюхи, вернувшиеся с ночного, гремели посудой слуги. Свадьба кончилась. Сейчас разберут шатры на лужайке перед домом, занесут столы и скамьи. Начнется новый день. Лишь у меня все еще продолжалось «вчера». «Пусть он уйдет. Пусть он уйдет». Скрипела кровать, ее спинка ритмично билась о стену. Я потрогала языком губы. Они болели. Болело ли внизу? Возможно. Но я ничего не чувствовала. У меня словно не было ног и того, что находится между ними. Вот грудь была — стоило прикоснуться, и соски отозвались тупой болью, живот был — я ощущала на нем горячую руку охотника, а ниже ничего не было. «Пусть он уйдет. Пусть он уйдет». Шелестела одежда, гремела пряжка ремня. Я выдохнула. Мечты сбываются. Что-то тяжелое упало на подушку рядом с моим лицом. — На бастарда, — бросил короткое охотник перед тем, как хлопнуть дверью. Не оказалось сил даже плакать. Я спихнула на пол кошель с деньгами, и он, развязавшись, вывалил содержимое. Я наклонилась и подцепила пальцами золотой вир*. С него гордо взирал куда-то в будущее тот самый охотник. * * * — Что, шлюха, не знала кому отдавалась? — в дверях стоял Дикрей. Он был пьян. К одежде, еще вчера совершенно новой, а теперь отвратительно мятой и драной, липла солома. — Дикрей, что ты такое говоришь? — слова давались с трудом, я не узнавала свой голос. Он был чужим. Хриплым, каркающим. Я, соскочив с кровати, расправляла трясущимися руками подол, чтобы не дразнить ставшего вдруг зверем мужчину, но случилось обратное. Дикрей, увидев на смятых простынях пятна крови, впал в ярость. |