Онлайн книга «Дневники фаворитки»
|
Но чего перед тобой, мой дневник, таиться? Так и есть. Боги детей мне не дали, а играя с чужими, я возмещаю живущие во мне материнские потребности. «Материнские потребности» — написала и задумалась. Откуда у женщины — дочери простого вояки, берутся такие заумные слова? Очень многое, связанное с прошлым, вызывает у меня вопросы. Один из них — умение играть на бюваре. Понятно, что родители стремились дать мне в руки инструмент для заработка. Видимо, отец не хотел, чтобы я всю жизнь зависела от милости мужа и могла сама о себе позаботиться. «Учительница игры на бюваре» звучит куда благороднее, чем содержанка. Разве рядом со мной мало таких, кто остался без кормильца? Король велик, он поддерживает вдов и сирот, оказавшихся у черты бедности по вине лазутчиков и контрабандистов, но куда надежнее уметь и самой зарабатывать деньги. Учительница из меня получилась так себе, но бювар привлекает соседских девочек — больших любительниц потанцевать. Как призналась Мариса, они чуть ли не с утра начинают канючить, чтобы она отпустила их ко мне. Я не против. Особенно в дни, когда Тиля нет дома. Для этой цели муж Марисы, сержант Гайд, даже сделал в саду калиточку, чтобы малышам не пришлось бежать через улицу, где день и ночь рыскают сторожевые собаки — так издавна заведено в нашем городке. Своих они не трогают, но за детей все равно боязно. * * * Тиль опять уехал. Прижимаю к лицу его рубашку и вдыхаю любимый запах. Сердце откликается, начинает биться чаще. Я такая дурочка. Скоро сорок, а веду себя как романтическая барышня, которой важен каждый знак. У роз поникли головки — Тиль тоже скучает, ведь цветы принес он. Его домашние башмаки стоят носами на улицу — приедет нескоро (я быстро разворачиваю их носами к дому, поторапливаю время). Грабли оставил в саду — не трогаю, не заношу в сарай, пусть видит, что они его ждут. Как и деревья, роняющие листву. * * * — У нас с Гайдом будет ребенок, — Мариса мнет уголок фартука. Ее щеки полыхают. Я радостно обнимаю, и ее отпускает. Она начинает говорить-говорить-говорить: — Муж думает, на этот раз точно будет мальчик. У нас даже имя припасено — Тиль. Гайд уверен, что наш малыш с этим именем окажется таким же удачливым. Мы безмерно уважаем твоего супруга… — Просто замечательно! Плечи у Марисы мягкие, ее приятно обнимать. Волосы щекочут щеку, я убираю их и понимаю, что опять плачу. Не плакать! Пора бы уже привыкнуть! Но отчего так сильно тянет низ живота? Охаю, хватаюсь за него. — Ой, прости! Говорил же мне Гайд, не лезь! — Мариса простодушна. Что на уме, то и на языке. — А я отвечаю, как не сказать? Хуже будет, если Ена сама увидит, еще подумает, что мы, как чужие, ей в последнюю очередь сказали! — Все правильно. Мы с Тилем вам не чужие… Она помогает добраться до кровати, где я сворачиваюсь калачиком. Мне стыдно, но ничего поделать не могу. Накрываюсь с головой. Жду, когда Мариса уйдет и вою уже в голос. Я даже не знаю, чего там больше: боли, которая терзает мое тело, или досады, что пустота в животе никуда не денется. * * * — Вот! Не встает уже неделю! Разлепляю глаза, вижу Марису, которая опять привела гарнизонного доктора. — Ну, милочка, что на этот раз? — Я призналась ей, что беременна, и вот… — соседка расстроена, прячет глаза. У нее и так хлопот выше головы, а тут я. |