Книга Дневники фаворитки, страница 196 – Татьяна Абалова

— Познакомьтесь.

— Мы знакомы, отец. Это та самая девушка, за которую я тебя просил.

— На которую рассердилась твоя… кхм… мать?

Дрейг кивнул.

— Ну, я вроде бы о ней позаботился, приставил человека следить, чтобы ее не обижали, — король перевел взгляд на находящегося в зале лорда Асдиша. Тот поднялся с места.

— Я следил, — улыбнулся Эрли. — И до сих пор слежу.

— Я вижу, — согласился Таллен. — Спасибо.

— Так что со мной будет? — напомнил о себе Фурдик. Его ладонь лежала на груди, где с перебоями билось сердце. — Я могу вернуться в столицу?

— Казнить бы, — король смерил взглядом сжавшегося доктора. — Еще неизвестно, кого мы похоронили вместо доктора, и где его кузина… Жива ли вообще?

— Кузина в монастыре Святой Веры, можете проверить, она там под именем девы Марфы. Девственницей же до старости дожила, ею и помрет. А покойник, как водится, взялся из покойницкой. Я купил помершего бродягу за золотой вир, отмыл и обрядил в собственный камзол. Вот и вся недолга.

— Тоже в монастырь пойдешь грехи замаливать. Вот и вся недолга, — король потерял интерес к Фурдику, однако Софья не готова была так быстро простить убийцу матери.

— И все? Пусть этот кровопийца живет в монастыре и радуется? А кто ответит за жизнь юной девочки-служанки, загубленной им в Драконьем замке? А кто утешит сестру Велицы, которая так и не дождалась ее возвращения? Предателям и душегубам место на плахе.

— Вся в отца, — произнес Таллен. — В моего отца, твоего деда. Тот тоже вечно всех на плаху посылал.

Оглянувшись на задыхающегося от ужаса доктора, произнес:

— Ему и так немного осталось. Леди Шер призналась, что доктора съедает смертельная болезнь. Но мы не из тех, кто отказывает немощным в помощи, правда, дочь?

Фурдика унесли — ноги старика уже не слушались.

В комнату вошел офицер с папкой в руках и протянул ее королю.

— У меня в руках бумаги Гванера, — Таллен развязан красную ленту, и Донну передернуло от осознания, что сейчас все узнают унизительную правду о насилии, убийствах и вседозволенности ее брата. — Убегая, ты забыла их спрятать.

Королева с трудом, но поднялась со скамьи. Гордо задрала подбородок.

— Я готова выслушать приговор. Довольно театра! Признаю, что потворствовала Гванеру, но иначе не могла. Мы, велирийские женщины, всегда верны… семье, — она не хотела еще раз озвучивать причину, по которой пребывала во власти насильника. — Я приму любое решение, Ваше Величество.

На этот раз Софья воздержалась. На ее взгляд сама плаха не заслуживала такого преступника, поскольку Соня видела в Донне лишь зло. Но она не могла не вспомнить, что для Дрейга та была любящей и заботливой матерью.

Отложив бумаги, Его Величество произнес:

— Я верну вас вашему отцу. Пусть он сам решает, какой вы достойны судьбы.

— Нет! — закричала Донна. Ее вечно бледное лицо пошло пятнами. — Нет! Разрешите мне остаться. Я тоже уйду в монастырь. В свой монастырь! Буду учить девочек!

— Чему, Донна, ты их научишь? — король покачал головой. Его глаза были серы, как замерзшее озеро. — Одна из них после визита к тебе руки на себя наложила. Отец до сих пор не может отойти от горя. Хочешь еще кому-то жизнь испортить? Нет, ступай к себе. Пусть Рубдрих сам тащит такое ярмо.

Донна завыла, вцепилась в свое лицо, оставляя на нем глубокие борозды. Вновь оказаться во власти отца, который возложит на нее вину за проваленное дело? Он не простит ей потерянные рудники. Насмешки она еще стерпела бы, но вот презрение, обращение с собой, как с прокаженной, Донна не снесет.