Книга Союз пяти королевств. Трилогия, страница 553 – Татьяна Абалова

— Имя мое Михаэль!

Король закрыл рот обеими руками, гася крик отчаяния.

— Я свободен, – просипела монахиня и рухнула замертво. Пронесшийся по подземелью ветер потушил все факелы, и стало так темно, что невозможно было рассмотреть собственные пальцы. Баюкая руку, тихо скулила Лилия. Лоза исчез в открытом портале, но тут же вернулся с раздобытой где-то свечой.

Ветер дышал ровно, и обессилевшая от слез Луна слышала, как гулко бьется его сердце. Не веря, что все закончилось, царевна слезла с принца, коснулась рукой его лба и, обернувшись на вставшего на колени Эдуарда, спросила:

— Он что, спит?

— Добря умерла, – Лоза сидел подле монахини. Он закрыл ее глаза и тихо запел на незнакомом языке. Именно этот голос слышала в своих видениях Луна. Песня была печальной и вновь заставила плакать.

— Добря убила себя, впустив дух Воина, – произнес Змей, помогая подняться Лилии.

— Он сам произнес свое имя, – король прижал руки к груди. Ему трудно было говорить.

Вихрь, нашедший выход из подземелья, полетел прямиком в тронную залу, где на полу лежало тело Стефании. В ее мертвых руках была зажата корона.

— Микаэлла, – прошептал он.

В огромном помещении единым залпом лопнули все оконные стекла.

Уставшие воины, вовремя подоспевшие на подмогу королевскому гарнизону, едва устояли на ногах, когда мимо них пронесся шквал, уносящий с собой разноцветные осколки.

Там, в вышине, где черный дым пожарища смешивался с плывущими по небу облаками, вдруг выросли две гигантские фигуры: темноволосой девушки, на голове которой чудесными красками битого стекла переливался венок, и светловолосого мужчины, тянущегося к ней с поцелуем. Стоило их губам соприкоснуться, как хлынул очищающий дождь, моментально погасивший Адово пламя.

Удивление людей было безмерным, но никто из наблюдавших за странным явлением не мог определенно сказать, куда подевалась целующаяся пара. То ли ее развеял ветер, то ли заволокло тучами. Кусочки разноцветного стекла потом находили даже в пригороде столицы. Поговаривали, что они обладали странными свойствами: стоило через такой осколок посмотреть на человека, как сразу было ясно, добрая у него душа или нет.

Врали, наверное.

Прошел месяц как Стелла покинула Эрию и теперь жила в Лунном дворце.

Что еще ей оставалось делать, как не вернуться домой?

В тот же день, как дух Воина убил Добрю, царевна обнаружила, что потеряла свой дар. Она словно выгорела и теперь не могла помочь ни страдающей Лилии с ее почерневшей рукой, ни королю, ранами которого занялись королевские лекари, ни Генриху, не покидающему из-за навалившейся слабости постель.

Царевна, конечно, навещала его, но принц смотрел на нее как-то отрешенно, а если говорил, то ничего не значащими фразами.

— Как там на улице?

— Вчера выпал снег.

Дотронуться до его руки Стелла не смела. Кто она такая? Не невеста, не подруга. И уже не та тринадцатилетняя девчонка, которая смело отправилась за ним в подземелье. А другой ее Ветер не знал.

Он часто притворялся спящим, хотя до того, как она открывала дверь, вполне бодро беседовал то с Алексом, то с Бертраном.

Луна узнала Алекса – именно он исполнял роль посла, который принес весть о разрыве помолвки. Хотя он был приветлив и не напоминал о последнем визите в Лунный дворец, Стелла чувствовала себя неловко – будто ей однажды уже указали на дверь, а она продолжала на что-то надеяться.