Книга Я на тебе (никогда не) женюсь, страница 92 – Анна Рейнс

Ожидаю увидеть на его лице досаду, злость, но вместо этого он усмехается. Качает головой, глядя куда-то под свои ноги. А когда снова поднимает на меня глаза, я тяжело сглатываю оттого, каким пронзительным кажется его взгляд.

— Я тебя не понимаю, Аллисандра. Ты хотела брак, и я его тебе предлагаю, — он делает шаг вперед, и лишь усилием воли остаюсь на месте. Негодование все растет и растет, пока просто не перестает помещаться внутри меня.

— Действительно не понимаете? — с чувством восклицаю я. — Меня не устраиваете вы. Весь вы! — обвожу воздух между нами рукой. — Вы даже не потрудились начать вести себя со мной, как с принцессой! Так и остались наглым, самолюбивым.

— Зачем я должен кем-то притворяться перед тобой, Аллисандра? Ты хочешь от меня не манер. Ты хочешь увеличить дистанцию, построить стену, за которой тебе будет проще прятать свои чувства.

— Нет никаких чувств! — чуть ли не рычу я, сама делая шаг навстречу. — Я лишь требую к себе уважения!

— Думаешь, оно проявляется именно в этом? В том, чтобы я добавлял лишнее слово перед твоим именем? Стелился перед тобой и бегал, выпрашивая твоего внимания? Такого уважения ты хочешь, моя дорогая принцесса?

О чем он вообще? У меня вдруг такое чувство возникает, что мы говорим на разных языках.

— Вы дважды сказали, что не женитесь на мне! — тыкаю пальцем в его твердую грудь, заглядывая в золотые глаза. — Вот и дальше придерживались бы этой позиции. Не хочу я, чтобы вы за мной бегали. А только чтобы оставили в покое! У вас нет ничего, что мне нужно!

Его лицо превращается в маску. На скулах ходят желваки.

— Я придерживался позиции, что вообще никогда не женюсь, — медленно произносит он с таким сосредоточенным выражением лица, словно взвешивает каждое слово. — Но с некоторых пор вижу рядом с собой лишь одну женщину — тебя. думаешь, мне нечего дать? Ты ошибаешься, Аллисандра. Я всегда буду твоим щитом и опорой. Буду любить так, что у тебя будет дух захватывать.

Внутри что-то конвульсивно сжимается от его слов.

— Вот вокруг этого у вас все и вращается, — зло цежу я, игнорируя это чувство. — Как вы меня поимеете. Думаете, я не знаю, на чем зациклены драконы? Я вам отказала и…

Дэлмар вдруг громко смеется.

— Ты совсем ничего о драконах не знаешь. Да, есть у нас определенные физические потребности. Перебираем... пока не находим свою пару. И вот ее мы любим, оберегаем, заботимся. А еще испытываем сильное влечение. Я не шутил, когда сказал, что метка означает мою принадлежность.

Каждое слово ошпаривает мои нервные окончания. Сердце колотится быстро-быстро, руки дрожат.

— Прекратите! — чуть ли не кричу я, толкая его обеими руками в грудь. — Жватит врать. Вы весь путь только и делали, что имели девиц направо и налево!

Предложили мне стать вашей шлюхой на год, зная, что это разрушит мою репутацию! Но вам до нее не было никакого дела — конечно, кому нужна сирота из враждебной страны? А в кабинете короля резко передумали и решили жениться.

То, что я его дочь, все меняет, а, генерал?

С каждым словом, каждым обвинением, я лишь сильнее толкаю его, и он, как ни странно, отступает. Меня это только подстегивает — движения становятся все более резким, яростными, хаотичными.

— Тот разговор действительно все изменил, но дело вовсе не в том, что ты принцесса.