Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 67 – Лилия Тимолаева

— Сталь?

— Бран не будет долго спорить у ворот. Если он решит, что колокола угрожают Палате, он попробует не убедить тебя, а лишить башню голоса.

Оринт, проходивший рядом с кипой лент, остановился.

— Он не посмеет.

Дарион повернулся к нему.

— После сегодняшней очереди? Посмеет.

Сава тихо выругалась себе под нос, но без грубости, скорее по-архивному сухо и точно.

— Приказ на временное запечатывание колоколов, — сказала она. — До завершения проверки. Формально это можно провести как защиту города от неустойчивого отклика.

Оринт стукнул тростью о камень.

— Защиту города от правды, значит.

Мне стало холодно.

— Когда?

Дарион посмотрел на темнеющее небо.

— Если Бран умён, ночью.

— Он умён, — сказала Сава.

Никто не стал спорить.

Мы закрыли ворота до полной темноты. Не потому, что это могло остановить Палату, а потому что Оринт сказал: «Башня должна понимать, где её дом, иначе чужие сапоги решат это за неё». К вечеру я уже почти привыкла к тому, что некоторые его фразы нужно не понимать сразу, а делать, пока смысл догонит.

Внутри колокольни мы перенесли самые важные ленты с нижних столов в комнату хранителя. Сава помогла разложить таблички по стопкам. Я проверила тайник у очага, где лежала палатовская копия с поддельной подписью. Городской протокол остался при мне. Кольцо я снова спрятала под внутренний слой платья, но не у сердца. Чуть ниже, ближе к поясу. Не хотела придавать ему лишней нежности.

Дарион ушёл после сумерек.

Перед уходом он остановился у порога.

— Я буду неподалёку.

— Ты сказал без вмешательства.

— Да. Но не без глаз.

Я хотела возразить, но устала. К тому же он был прав: Бран мог прийти ночью. А я уже слишком хорошо знала, как дорого обходится гордость, если она запрещает видеть опасность.

— Не входи, пока я не позову, — сказала я.

— Не войду.

И снова это короткое согласие.

Дверь закрылась.

Ночь опустилась на колокольню иначе, чем первая. Вчера я входила сюда одна, с унижением и кольцом в ладони. Сегодня внизу лежали чужие ленты, в комнате хранителя — записи, у ворот — следы множества ног, а в городе, наверное, сотни людей пересказывали друг другу моё имя. Таисса Орвен-Грант. Равная по клятве. Свидетельница колокольни.

Я стояла у очага и вдруг поняла, что мне не хватает прежней тишины. Странно. Ещё вчера она казалась мне ссылкой. Сегодня — почти роскошью.

— Вам нужно поспать, — сказал Оринт.

— Если Бран придёт ночью?

— Тем более.

— Вы сами будете спать?

— Я старый. Старики умеют закрывать глаза и всё равно мешать людям делать глупости.

Сава осталась с нами. Она устроилась в комнате записей, положив рядом сумку и короткий архивный нож для перерезания печатных шнуров. Нож выглядел совершенно не грозно, но держала она его так уверенно, что я решила не спрашивать.

Я легла на скамью у очага, но сон не приходил. Через маленькое окно было видно только кусок ночного неба. Где-то высоко над нами висели колокола. Я думала о Дарионе на тёмной улице, о Кассаре, которая наверняка уже знает о городской очереди, о Бране, который сейчас, возможно, ставит печать на приказ, где моё имя снова выглядит как угроза.

Ближе к полуночи колокольня проснулась.

Не звоном.

Сначала задрожали верёвки.

Я села сразу. Оринт уже стоял посреди зала, трость в руке, лицо жёсткое. Из комнаты записей вышла Сава, на ходу застёгивая плащ.