Книга Ненужная жена дракона. Колокольня его лживых клятв, страница 64 – Лилия Тимолаева

Потом девушка с узелком протянула ленту почти детской рукой.

— Мама сказала, если колокольня правда проснулась, нужно принести это, — прошептала она. — Но она сама не смогла. Боится.

— Чего? — спросила Сава.

Девушка посмотрела на меня, потом на башню.

— Что если колокольня скажет правду, отец выгонит её окончательно.

Я взяла ленту не сразу. Сначала посмотрела на узкие пальцы девушки, на сбившееся дыхание, на то, как она не решалась поднять глаза. И вдруг во мне что-то сдвинулось. Не громко, не торжественно. Просто стало ясно: моё унижение в Северном зале было дверью. За ней стояли другие женщины, другие дома, другие подписи, которых не было.

Я не могла закрыть эту дверь только потому, что мне было страшно стоять у неё.

День набирал силу.

К полудню у колокольни уже стояли не десятки, а сотни. Сава организовала очередь у ограды, Оринт потребовал, чтобы никто не входил во двор без отклика башни, а я вместе с ними разбирала принесённое. Мы привязали к воротам три нити: белую для брачных лент, синюю для городских копий, красную для дел, где человек утверждал, что подпись или отказ подделаны. Красная нить закончилась первой.

Это испугало меня сильнее всего.

Не звон. Не Бран. Не Кассара. Количество красных отметок.

В какой-то момент я вернулась в комнату хранителя, чтобы принести ещё таблички, и остановилась у стола. На нём лежала старая ткань, которой мы протирали пыль с полок. Мои руки были испачканы чернилами, на запястье под рукавом светилась брачная метка, а рядом с чашкой Оринта лежало моё кольцо.

Оно больше не казалось последней милостью Дариона.

Оно стало ключом, который Палата хотела забрать.

Я услышала шаги за спиной и обернулась.

Дарион стоял в дверях комнаты.

Он пришёл без шума. Или просто шум у ворот был настолько плотным, что я не услышала, как его впустила колокольня. На нём был тёмный плащ без явного герба, но у горла всё равно блеснула маленькая застёжка Грантов. От этого я сразу напряглась.

— Ты снова пришёл один? — спросила я.

— Нет.

Я выпрямилась.

Он понял, как это прозвучало, и быстро добавил:

— Мои люди стоят на дальней улице. Без гербов. Как ты просила. Они не входят к воротам и не трогают очередь.

Я подошла к окну. Из комнаты хранителя было видно часть северной дороги. Там действительно держались несколько мужчин в простых плащах. Они не стояли строем, не демонстрировали оружие, не разгоняли людей. Просто были. Далеко.

Он сделал так, как я сказала.

Это не должно было трогать.

Но тронуло.

— Зачем ты здесь? — спросила я, не поворачиваясь.

— Посмотреть.

— На что?

— На то, что я считал личным делом своего брака.

Я повернулась.

В его лице была та же тень, что ночью, но глубже. Он видел очередь. Видел ленты. Видел женщин, мужчин, слуг, стариков, пришедших к башне, которую он когда-то считал мёртвой. И теперь, кажется, наконец понимал: его ложь не была единственной. Она просто прозвучала достаточно громко, чтобы разбудить остальные.

— И что увидел? — спросила я.

— Что Бран построил стену не вокруг твоего имени. Вокруг целого закона.

— Не только Бран.

Дарион кивнул.

— Я знаю.

— Знаешь?

— В Палате мне не показали подлинник, но я нашёл реестр выдачи дел. Заключение о твоём отказе получал мой родовой секретарь. В тот же день была отметка о дополнительном доступе для представителя рода Норт.