Книга Запретные чувства в Академии Драконов, страница 109 – Виктория Миллс

— Вы совершаете ошибку! — крикнула я. — Я связана с солнечным драгоном, он умрет без меня, а вместе с ним и вы!

— Ты не можешь знать этого наверняка.

— Но я знаю! Прошу... — плакала я, отчаянно пытаясь это остановить, но сумасшедший преподаватель по зельеварению меня не слушал.

Он окинул меня скептическим взглядом, затем поднес чашку к губам и осушил её до половины, после чего подошел к пентаграмме и коснулся пальцами её начерченных линий.

Руна вспыхнула голубым огнем, и я почувствовала, как моя сила насыщает её целиком.

Нет, я не хочу...

— Остановитесь!

— Мир не забудет тебя, милая. Ты станешь героем для всех, кто был рожден неполноценным!

— Прекратите! — визжала я, изо всех сил пытаясь вырваться. — Нет!

Я кричала, плакала, дергала рукой, едва не сломав себе запястье. Лучше было остаться без руки, чем без Лурэйн.

— Не надо!

Внезапно боль сковала грудную клетку, воздух выбило из легких, и я повалилась на пол. Агония была ослепительной, невыносимой, словно мою душу разорвали на части, лишив самого естества. Я умирала от боли, не в силах сделать вдох или произнести хоть слово.

Лурэйн...

В какой-то момент до моего помутненного рассудка донесся звук открывающейся металлической двери, и буквально в следующее мгновение воздух ворвался в легкие, боль отступила, и я сделала судорожный вдох.

— Лисса! — раздался рядом знакомый голос, и чьи-то руки прижали меня к твердому телу. — Дыши, Лисса. Дыши!

Я делала так, как мне говорят. И только спустя время осознала, что лежу на руках Дарина, а он смотрит на меня таким испуганным и взволнованным взглядом, что сердце затрепетало внутри.

Он нашел меня. Нашел!

— Больше никто не посмеет причинить тебе боль, — произнес он, а после снова прижал меня к груди, привычно зарывшись носом в мои растрепанные волосы. — Я люблю тебя, Уайт.

Глаза наполнились слезами, и я обняла его в ответ, чтобы больше никогда отпускать.

Он был нужен мне, жизненно необходим — мой солнечный дракон, моё солнце. Я чувствовала его тепло, силу, горячее дыхание на своей коже и хотела раствориться в нем без остатка.

— Не смей больше никогда исчезать! — укоризненно произнес он, а после чуть отстранился и жадно поцеловал меня в губы.

Не знаю, сколько прошло времени...

Я все еще приходила в себя, желая, чтобы этот поцелуй, наполняющий меня жизнью, не заканчивался никогда. Цепь больше не сковывала мою руку, раны казались незначительными, лишь тоска по родителям и страх от возможной потери Лурэйн все еще давали о себе знать.

— Не хочу вас прерывать, но что делать с этим?

Я обернулась и увидела рядом с потухшими линиями пентаграммы Грея. Он угрожающе нависал над дрожащим от страха профессором, который сидел в углу камеры и не сводил с него испуганного взгляда.

— Ты тьма... — бессвязно шептал он, едва шевеля губами, по которым из разбитого носа текла кровь. — Ты сама тьма...

— Советую замолчать, старик. Если, конечно, не хочешь проститься с жизнью, — с пугающей серьезностью произнес друг, а затем наступил на его очки, лежавшие на полу, и те отозвались характерным хрустом.

Он заслужил это, заслужил смерть.

— Можешь проследить, чтобы он сдался императору? — прошептала я. — За то, что убил моих родителей и пытался забрать моего драгона.

— Что? — удивился Хорн, выпрямившись. — Ты собираешься его пощадить? После того, что он сделал с тобой и с твоей семьей?!