Книга Запретные чувства в Академии Драконов, страница 108 – Виктория Миллс

— Он знал, кто я?

— Знал ли Сайлс Норд, что ты племянница императора? — уточнил профессор, словно не расслышал. — Конечно, потому и следил за тобой.

Я сжала ладонь с порезом в кулак, и несколько капель крови упали на холодный пол.

— Расскажите, что вы сделали с моими родителями, — прошептала я, пытаясь проглотить ком в горле. Но профессор уже был занят другим делом.

Он молча суетился возле своей сумки и с несвойственной ему предельной концентрацией внимания смешивал ингредиенты для какого-то зелья в чашке.

— Пожалуйста, — вновь произнесла я. — Я имею право знать!

Я нервно кусала губы, ожидая ответа. Но мистер Зелински продолжал молчать, испытывая мое терпение.

— Дарин был прав... — вдруг произнесла я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Все полукровки невероятно жалкие и трусливые!

— Твой отец был полукровкой, — возразил учитель, и я замолчала. — Император отказался от своей сестры именно потому, что она полюбила полукровку и родила от него ребенка. Драгоценная кровь рода была осквернена. Вот только это не помешало лунному дракону выбрать тебя!

— Мой отец был полукровкой? — ошеломленно прошептала я.

— Ривер Уайт не имел своего дракона, и Эйлин очень хотела ему помочь его обрести. Но когда я нашел способ, она пришла в ужас от моей идеи и все ему рассказала. В тот самый день, когда я должен был получить ее небесного дракона — Айрис, твой отец ворвался и нарушил обряд.

Профессор резко замолчал, а я почти перестала дышать.

— Что произошло дальше?

— Они оба умерли, — мрачно ответил он. — Прямо здесь, на этом самом месте.

Мир пошатнулся, и я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке стекает слеза.

Нет, этого не может быть...

— Мне удалось извлечь из Линды драгона, но заполучить его я не смог, — продолжил профессор, недовольно поджав губы. — Я сбежал, а Ривер остался в надежде спасти твою мать. Он до последнего пытался поддерживать в ней жизнь с помощью руны исцеления, но в какой-то момент отдал слишком много сил и умер вместе с ней.

Я слушала профессора, но принять эту информацию была не в состоянии. Было слишком больно, тяжело, невыносимо!

— Ректор и император решили, что они покончили с собой из-за запретной любви, поскольку к тому моменту линии руны были сожжены.

— Вы убили их... — прошипела я, чувствуя, как боль, ярость и ненависть клокочут внутри. — Вы убили моих родителей!

— Порой наука требует жертв, Лиссонька, — произнес он, окинув меня печальным взглядом. — Я искренне любил Линду и восхищался ее талантом, но я пожертвовал ею, как и пожертвую тобой.

— Вы оправдываете себя, говоря, что сделали это ради науки, ради других... — я замолчала, впиваясь ногтями в свои ладони. — Но на самом деле вы сделали это ради себя! Вы — убийца, профессор. Жалкий, неспособный к состраданию, ничтожный полукровка!

— Я больше не буду таким, — ответил он, ничуть не смутившись. — И помогу другим обрести драгонов. Этот мир станет лучше. Жаль только, что ты этого не увидишь.

Вот только, заполучив Лурэйн, он не сможет осуществить задуманное...

Связь между мной и Дарином оборвется, а значит, оба драгона погибнут. План заведомо обречен!

Я только хотела это произнести, как профессор добавил в чашку последний ингредиент — мою кровь, и голубая смесь вспыхнула серебристой дымкой.