Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 181 – Рика Лав

Он смотрел на меня исподлобья, явно не зная, как реагировать, что отвечать. Поэтому упрямо молчал, сжимая губы.

— Тобиас работает руками, мама! — выпалила Аника восторженно, не выдержав паузы. — Он умеет чинить сломанные вещи! Сам! Без взрослых! И сегодня он починил мою новую куклу, у неё ручка совсем отвалилась, и я думала, что она сломалась навсегда, но он взял и приделал ручку обратно! Правда, здорово⁈

Я приподняла брови, искренне впечатлённая:

— Правда, очень здорово. Это полезный и ценный навык, Тобиас. Далеко не каждый взрослый умеет чинить вещи руками. Где ты этому научился?

Тобиас пожал плечами, отводя взгляд в сторону, и пробурчал:

— Отец был кузнецом. Лучшим кузнецом в деревне. Показывал мне, как молотком правильно работать, как металл гнуть и ковать, как гвозди делать. Я маленький ещё был совсем, едва до наковальни дотягивался, но многое запомнил.

В голосе мелькнула нотка гордости и бахвальства «маленького взрослого», которую он пытался скрыть, но не смог полностью.

— Твой отец, наверное, был очень хорошим и талантливым мастером, — мягко произнесла я. — И наверняка очень гордился бы тобой сейчас, видя, как ты применяешь то, чему он тебя учил.

Мальчик дёрнулся, словно я ударила его, ударила больно, в самое уязвимое место, и лицо исказилось — на мгновение что-то мелькнула боль, слезы и тоска. Но ребенок быстро спрятал это, снова натянув маску угрюмости и безразличия.

— Он мёртв, — выпалил он резко и грубо. — Сгорел заживо в собственной кузнице три года назад, когда там пожар случился. А мать моя сбежала с каким-то проезжим торговцем через месяц после похорон, бросила меня, даже не попрощалась. Так что ему теперь всё равно, гордится он мной или нет.

Моё сердце сжалось так болезненно, что на мгновение перехватило дыхание.

Боже. Этот ребёнок потерял отца в огне. И мать, которая бросила его, когда он больше всего нуждался в поддержке.

Я опустилась на колени перед ним, оказавшись совсем близко, и протянула руки, обнимая его. Несмотря на его напряжение, несмотря на то, что он сначала попытался отстраниться и вырваться.

Прижала его к себе и держала, не отпуская.

Тобиас замер в моих объятиях. Я чувствовала, как всё его маленькое, худое, угловатое тело напряглось до предела, словно окаменело. Как он не понимает, что делать — вырваться и убежать прочь или… или остаться, принять это непривычное, забытое им тепло.

В голове всплыли воспоминания из той, прошлой жизни.

Я мечтала усыновить ребёнка из детского дома. Серьёзно мечтала, когда окончательно поняла, смирилась с тем, что собственных биологических детей у меня никогда не будет.

Бесплодие, диагностированное врачами после долгих и мучительных обследований, попыток забеременеть, стало приговором всем моим надеждам и мечтам о материнстве.

Я изучала процедуры усыновления, ходила на консультации к психологам и социальным работникам, заполняла бесконечные документы, собирала справки.

Но так и не успела. Сначала — категоричный отказ мужа. А потом и авария на мосту случилась раньше, чем я довела бы дело до конца уже в одиночку, после развода.

И теперь… теперь ко мне прижимался, трясясь мелкой дрожью, мальчик, которому так отчаянно, так жизненно необходимы были любовь, забота, чья-то тёплая рука, которая не ударит, а погладит по голове и скажет, что всё будет хорошо.