Книга Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон!, страница 160 – Рика Лав

— … и тогда мама сказала, что это самая лучшая кукла, которую она видела за всю свою жизнь, и что я обязательно стану великим мастером, если продолжу, — закончила Элис, смеясь сквозь слёзы. — Хотя на самом деле это был провал, конечно.

— Ничего подобного, — возразила Мара, всё ещё улыбаясь. — Это был первый опыт. Все великие швеи когда-то начинали с ошибок и неудач. Главное — не сдаваться и продолжать учиться.

Я слушала их болтовню вполуха, наслаждаясь этой простой, лёгкой атмосферой, когда вдруг Пирт напряжённо окликнул меня, и тон его голоса мгновенно заставил всех замолчать и насторожиться:

— Леди Микэль!

— Что такое, Пирт? — спросила я, ощущая, как тревога снова волной накатывает. Надеюсь это не новый «путник», ещё одной такой встречи моё сердце сегодня не переживет.

— Что-то не так, леди, — пробормотал мастер, хмурясь и вглядываясь вперёд в темноту. — Что-то определённо не так.

Мара и Элис замолчали мгновенно, обмениваясь испуганными взглядами.

Я быстро, насколько позволяло тесное пространство кузова, проползла на корточках к козлам, присела позади Пирта и отодвинула полог брезента шире, выглядывая из-за его широкого плеча:

— Что не так, Пирт? Что вы видите?

— Не знаю точно — где это и что, — ответил он, не отрывая напряжённого взгляда от дороги впереди. — Но вон там, смотрите. Видите?

Мой взгляд сначала скользнул по его хмурому, озадаченному лицу, потом переместился дальше, на нашу усадьбу, которая уже виднелась вдали слева, светлым силуэтом на фоне ночного неба, и посмотрела направо, куда указывала рука Пирта, дальше, туда, где…

Где в небо поднимался столб густого, чёрного дыма.

Подсвеченный изнутри багровым, зловещим заревом.

Пожар.

Сердце ухнуло вниз с такой силой, что на мгновение застыло и дыхание. Желудок сжался в болезненный, тошнотворный узел. В ушах зазвенело, перед глазами на секунду всё поплыло.

— Это… — прохрипела я, не веря собственным глазам, отчаянно пытаясь убедить себя, что это галлюцинация, обман зрения, что это не может быть правдой.

Но реальность была неумолимо жестокой.

— Приют горит! — выдохнул Пирт, и слова эти прозвучали как смертный приговор.

Приют горит. С детьми внутри. С маленькими, беззащитными детьми.

Мысли взорвались паникой и отчаянием.

— БЫСТРЕЕ! — заорала я, хватая Пирта за плечо и трясясь его так сильно, что он едва удержал вожжи в руках. — ПИРТ, БЫСТРЕЕ! НЕМЕДЛЕННО! ДЕТИ ТАМ! ДЕТИ ВНУТРИ!

Мастер не ответил, просто хлестнул вожжами, и лошадь, словно почувствовав серьезность момента, сорвалась в безумный галоп, несясь по дороге так, что телегу швыряло из стороны в сторону, мешки и свёртки летели по кузову, девушки вцеплялись друг в друга и в борта, пытаясь удержаться, но мне было совершенно всё равно.

Всё, о чём я могла думать, вся моя сущность сосредоточилась на одной единственной мысли:

Маленькие дети. В огне.

И молитва из прошлой, земной жизни крутилась в голове снова и снова, как заевшая пластинка, как мантра, как единственная связь с надеждой, которая ещё оставалась.

Пожалуйста, Господи, дай нам успеть. Дай им выжить! Пожалуйста, Боже!

Микэль

Телега неслась по дороге с безумной скоростью, подпрыгивая на каждой выбоине так, что казалось, колёса вот-вот оторвутся от осей и разлетятся в стороны.