Онлайн книга «Оковы Гарпии»
|
— Что вы имеете в виду, мисс Паттерс? — с вызовом спросила дама в синей блузе. — Это попытка нас всех оскорбить? — Нет, разумеется. Это попытка достучаться до разума, который, несомненно, в этой комнате присутствует, — глубокий вдох, сжатые кулаки. И ни капли сомнений в голосе, начиная заготовленную речь. — Уважаемые министры, я считаю, что закон о рабстве бьет по нашему обществу изнутри. Он вредит бизнесу, абсолютно не используется в легальной экономике, зато помогает покрывать преступников. Оправдывает насилие и изнасилование. Уверена, все вы читали воскресную статью «Обозревателя». Только вдумайтесь, господа и дамы: если бы мистер Коулман и впрямь был садистом… Он мог законно и бесконечно мучить свою рабыню годами, и не получить за этого никакого возмездия. Представьте теперь, сколько людей находятся именно в таком положении, и до сих пор вынуждены исполнять чужую волю… — Это добровольное дело, господи боже, — закатил глаза тот же пухлый мужчина. — Никто не заставляет подписывать контракты, принуждение как раз уголовно наказуемо. — Вы проверяете на сей факт каждый заключенный контракт, сэр? — предельно вежливо спросила Габи, готовая к таким выпадам. — Вы все тут уверены, что ни один контракт не был подписан под давлением? Если не прямым и физическим, то давление может быть и иным: бедность, безысходность, шантаж. В цивилизованном мире, в современном обществе, в условиях рыночной экономики отчуждаемость человеческой свободы воли звучит не просто как архаизм. А как дикость и абсурд. В кабинете стало тихо. Люди за столом переглядывались, задирали брови, вопрошая без слов — «какого черта от нас надо этой заносчивой девчонке?» И тут сделал шаг от окна премьер Макмиллан. — Еще Уинстон Черчилль заверял, что если мы боремся за свободу страны от иноземных захватчиков, то и люди в ней должны быть свободны все без исключения, — он кивнул Габи, и в его официальном голосе прорезалось уважение. — Я согласен с мисс Паттерс. Этот абсурдный закон давно надо было отменить до конца, а не полагать, что про него забыли и не используют. Как выясняется все чаще — преступность не забыла. Я назначу на неделе заседание Палаты Общин по этому поводу, но сегодня мы собрались здесь послушать про поставки военных истребителей. Его намек на смену темы был ясен, как и принятие дела к рассмотрению. А значит, страну ждали перемены к лучшему — и Габриэлла наконец-то выдохнула с облегчением. Эпилог 24 декабря 1964 года Если для детей Рождество — это праздник, то для взрослых не более, чем череда новых хлопот. О, нет, речь не про украшение ели и развешивание гирлянд: годовая отчетность падает на все рабочие столы как бесконечные кирпичи, и из-под этих завалов трудно увидеть снег за окном или услышать сказочные песенки. Габриэлла вовсе вспомнила про грядущий праздник только вчера, когда в офисе все начали притаскивать ей милые безделицы в качестве презентов. Пришлось в спешном порядке отправить своего юркого секретаря за закупкой открыток для премий. А тем временем где-то там, на улице, пришел Сочельник. Далеко за стенами особняка в Хэмпстед-Гарден, и уж тем более этого кабинета, на столе которого скопилась батарея пустых чашек из-под кофе. Габи упорно пыталась разобраться в той чуши, которую ей представили как отчет, закопавшись в бумаги по самую макушку и вчитываясь в мелкие столбики через прямоугольные очки. Да, совсем недавно ей пришлось сдаться и заказать себе этот аксессуар после визита к окулисту. Оказалось, бизнес — далеко не сплошные переговоры и подмахивание бумажек красивой подписью, а именно это: цифры, сверки, акты, контракты, аудит… |