Книга Сердце ледяного ворона, страница 95 – Наталья Тудаль

Я простер руку, и над моей ладонью возник не угрожающий шип льда, а сложная, ажурная снежинка, сиявшая чистым, ясным светом — символ той ясности и порядка, что я хотел вернуть.

— Кто со мной? — мой вопрос прозвучал не как призыв, а как требование. Требование к их собственной совести. — Кто готов сражаться не за тирана, а за свой дом?

Сначала — тишина. Потом, с краю, старый рыбак с седыми от инея бровями бросил на лед свой потрепанный багор.

— Я видел, как големы растерзали моего соседа за то, что он посмотрел на их патруль, — прохрипел он. — Мне моя жизнь не дорога. Но моим внукам я не желаю такой доли. Я с тобой, принц.

И пошел обвал. Один за другим, молча, воины выходили на лед и опускались на одно колено. Не в рабском поклоне, а в клятве вассала своему законному лидеру. Рыбаки, ремесленники, несколько беглых стражников из самой цитадели. Их было не сотни, не тысячи. Горстка. Но это было начало. Ядро. Не армия мятежников, а семя сопротивления.

Я стоял перед ними, и холод внутри меня был не пустотой, а силой. Силой, данной мне ею. Ради этого момента. Ради них.

Я посмотрел в сторону скал, туда, где она стояла, наблюдая. Ее лицо было непроницаемым. Но в ее глазах, таких же холодных, как и моя магия, я увидел не одобрение и не гордость. Я увидел подтверждение. Подтверждение того, что ее жертва, ее невыносимый выбор, имел смысл.

Я повернулся к своим новым воинам.

— Встаньте, — сказал я. — Не передо мной. Встаньте ради Хеймгарда. Наша война только началась.

(АЛЬРИК)

Мы вышли с замерзшего озера горсткой. Горсткой отчаявшихся, одурманенных речами о чести, которую большинство из них уже похоронило под слоем страха и льда. Я смотрел на этих людей — рыбаков с мозолистыми руками, воинов с потухшими глазами, стариков, чья походка была нетвердой — и видел не армию. Я видел обреченность. И свою собственную.

Но первый шаг был сделан. Отступать было некуда. Позади — лишь холодная смерть в забытой богами деревушке. Впереди — такая же смерть, но хотя бы с оружием в руках.

Мы двинулись по старой, забытой дороге, что вилась между скалистых холмов, минуя основные тракты, где могли рыскать патрули Бьорна. Я шел впереди, чувствуя на себе взгляды. Взгляды, в которых смешались надежда, страх и вопрос: «И что теперь, принц?»

Ответ пришел быстрее, чем я ожидал.

Они выходили из тумана. Из-за поворотов тропы. Из складок местности. Сначала поодиночке. Беглый стражник в изодранном плаще, с обмороженными щеками. Потом семья — муж, жена и двое детей, везущие на санках свои жалкие пожитки. Их дом сожгли големы за «недостаточное рвение в поклонении Бог-Королю».

— Мы слышали вашу речь, принц, — сказал стражник, опускаясь на колено. Его голос был хриплым. — Я служил вашей матери. Не ему.

Потом пришел небольшой отряд ополченцев из соседнего поселения. Их старшина, широкоплечий детина с шрамом через глаз, молча оценил нашу кучку, потом посмотрел на меня.

— Нас было двадцать, — коротко бросил он. — Осталось семеро. Остальные или мертвы, или сошли с ума от этого… шепота в голове. Мы не пойдем обратно. Ведите. Куда угодно.

Они присоединились. И понеслось. Весть о том, что наследник поднял знамя восстания, поползла по долинам и ущельям быстрее, чем могла бы скакать лошадь. Она летела на крыльях отчаяния.