Книга Сердце ледяного ворона, страница 94 – Наталья Тудаль

Мы выбрали место — не укрытие, а открытое пространство. Замерзшее озеро в деньжуле от деревни, окруженное черными, голыми скалами. Место, где каждое слово должно было быть выверено, ибо его услышат не только друзья.

Я стоял на льду, чувствуя его структуру, его древний холод. Он был прочнее стали, и в его прозрачной глубине пульсировали отголоски моей собственной силы. Элира, Лианна и Тормунд остались в тени скал. Изгой растворился среди них, его присутствие было моей скрытой угрозой и моим козырем.

Они пришли. Не толпой. Они появлялись поодиночке и маленькими группами, молчаливые, закутанные в потертые меха. Рыбаки с обветренными лицами. Воины без значков кланов, с пустыми глазами, видевшими ужасы новой власти. Женщины с застывшим страхом в взоре. Они стояли по краям озера, не смея приблизиться, ожидая… чего? Еще одной речи о силе? О славе?

Я сделал шаг вперед. Ветер трепал мои волосы, но не мог поколебать моего равновесия. Лед подо мной был частью меня.

— Люди Хеймгарда! — мой голос, усиленный магией, прокатился по озеру, ударив в скалы и вернувшись ко мне многоголосым эхом. — Вы знаете меня. Альрик Варгот. Сын Бьорна. Наследник Ворона.

В толпе прошел ропот. Я видел в их глазах смесь надежды и страха.

— Я пришел не для того, чтобы призывать вас к мятежу сына против отца, — продолжал я, и мои слова повисли в морозном воздухе. — Законы предков и долг крови священны. Но есть долг, что стоит выше даже долга сына. Долг наследника — спасти свой народ, когда правитель ведет его к погибели.

Я позволил тишине затянуться, давая им осознать тяжесть этих слов.

— Мой отец… Бьорн Варгот… отрекся от этого долга. Он впустил в свое сердце и в наши земли древнюю тьму, что мы когда-то сообща усыпили. Он провозгласил себя Богом-Королем, требуя поклонения не как лидер, а как тиран. Он превратил наш дом, Фростигард, из крепости чести в цитадель ужаса, где сама материя стонет от его власти.

Я видел, как они кивают. Они знали. Видели почерневшие стены. Чувствовали леденящий душу холод, что шел не от зимы, а от чего-то иного.

— Он забыл! — голос мой зазвенел сталью. — Забыл жертву наших предков! Забыл, что истинная сила Севера — не в подчинении воле чудовища, а в стойкости перед любой стужей! В умении выживать, полагаясь друг на друга! В чести, что не гнется ни перед каким ярлом, если он попирает наш закон и нашу совесть!

Я вспомнил старую сагу, которую мать читала мне у камина. Сагу о первых поселенцах, что выжили в этой ледяной пустоши не магией, а волей.

— Помните ли вы историю Эйнара Безземельного? — спросил я, и увидел, как у некоторых старейшин в толпе выпрямляются спины. — Он привел свой разбитый корабль к этим берегам, когда в живых осталась лишь горстка людей. И он не требовал себе божественных почестей. Он взял топор и стал рубить лес наравне со всеми, чтобы построить первое убежище. Его сила была в том, что он делил со своим народом и хлеб, и опасность. Вот истинная честь Севера! Не в кровавой короне из черного льда, а в готовности стоять плечом к плечу с теми, за кого ты в ответе!

Я выдержал паузу, глядя в их лица. Я видел, как в некоторых глазах страх начинает сменяться чем-то иным. Признанием. Пробуждением.

— Я не обещаю вам легкой победы. Я не обещаю богатств. Я предлагаю вам лишь одно — шанс. Шанс вернуть наш дом. Вернуть нашу честь. Спасти наших жен, детей и стариков от власти безумца и его ледяного бога. Я — ваш законный наследник. И мой долг — повести вас не к рабству и поклонению тьме, а к свободе. К тому, чтобы Хеймгард снова стал домом, а не жертвенным алтарем.