Книга Сердце ледяного ворона, страница 56 – Наталья Тудаль

Удар был страшной силы. Нас отбросило в сторону с оглушительным грохотом. Я вскрикнула, вцепившись в сиденье, чувствуя, как дерево трещит по швам. Лианна с криком ударилась о борт. Снаружи донесся яростный лай волков и крики людей.

Когда все замерло, я с трудом подняла голову. Наши сани, в которых мы ехали с Лианной, лежали на боку. Один полоз был грубо вывернут, и дерево вокруг него было разворочено. Дальше ехать на них было невозможно.

— Все живы? — раздался резкий голос Альрика. Он уже подбегал к нам, его лицо было искажено яростью и… страхом?

— Мы… мы целы, — с трудом выдохнула я, помогая подняться перепуганной Лианне.

Альрик одним взглядом оценил повреждения. Его глаза метнулись к свирепой снежной стене, которая, рассеявшись, уже начала формироваться снова чуть поодаль. Духи не унимались.

— Бросить сани! — скомандовал он, не раздумывая. — Груз распределить между другими! Элира, Лианна — ко мне! Быстро!

Приказ был отдан таким тоном, что не допускал возражений. Гард и другие воины, уже спрыгнувшие со своих саней, молча принялись перебрасывать наши скудные пожитки.

Альрик схватил меня за локоть и почти силой втолкнул в тесную кабину своих саней. Лианну Тормунд помог устроить на задней скамье с оставшимися припасами. Пространства было катастрофически мало. Кабина пилота была рассчитана на одного-двух человек, и теперь мы с Альриком оказались зажаты в ней, как сельди в бочке.

Он снова вскочил на подножку, крикнув вознице, и сани рванули с места, уходя от набирающей силу ледяной бури.

И вот мы остались одни. Вернее, мы были вместе в этом крошечном, дребезжащем пространстве. Он стоял, вцепившись в поручни, его спина почти касалась моей груди. Я сидела на узком сиденье, и мои колени упирались ему в ноги. Между нами не было и фута свободного места.

Первые минуты были невыносимыми. Неловкость была густой, почти осязаемой. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое движение, когда он балансировал на поворотах. От него исходил холод — не магический, а физический, запах мороза, стали и кожи. Он был настоящим ребенком севера, и его естественная среда была ледяной.

Но странным образом этот холод не был неприятным. В душной, спертой атмосфере кабины, пропитанной страхом и шепотом из-подо льда, он был… освежающим. Якорем реальности в этом безумном месте.

Я сидела, затаив дыхание, и чувствовала, как мое собственное тепло, исходящее от меня, сталкивается с его холодом. Воздух вокруг нас казался живым, вибрирующим от этого противостояния. Я видела, как прядь его черных волос выбилась из-за уха и колышется в такт тряске. Видела застывшую каплю пота на его виске, которую он не удосужился стереть.

И тогда, сквозь грохот полозьев и завывание духов, я осознала нечто. Между нами не было напряжения вражды. Не было и неловкости чужаков. Было… молчаливое, тревожное спокойствие. Странная, вымученная гармония.

Он был сосредоточен на выживании. На том, чтобы вести нас сквозь этот ад. И в этой его абсолютной концентрации не было места ни ненависти, ни сомнениям. Была только цель.

Я рискнула и положила руку на деревянную панель рядом с собой, чтобы лучше удержаться на ухабе. Мои пальцы оказались в дюйме от его бедра. Он не отпрянул. Не сделал и шага вперед, чтобы увеличить дистанцию. Он просто был. И его присутствие, такое близкое и реальное, было вдруг не угрозой, а… защитой.