Книга Сердце ледяного ворона, страница 105 – Наталья Тудаль

Но самое ужасное была корона. Она не была массивной. Она была изящным венцом из того же черного льда, но в ее центре, прямо над его челом, парил сияющий ледяной кристалл. И внутри него, словно насекомое в янтаре, был заточен крошечный, мерцающий силуэт. Фрейя. Моя мать. Ее черты были размыты, но я узнавал ее. Она была жива в этом кристалле, вечным источником его силы, вечным заложником его амбиций.

Мы с Изгоем вошли, и тяжелые ледяные двери с грохотом захлопнулись за нами. Зал был пуст, если не считать двух ледяных стражей по бокам «трона» — неподвижных, идеальных статуй с горящими зелеными глазами.

Бьорн медленно поднял голову. Его глаза, всегда такие же синие, как мои, теперь светились тем же ядовито-зеленым, что и у его творений. Но в них не было пустоты. В них был разум. Холодный, безжалостный, всевидящий.

— Сын мой, — его голос прозвучал не громко, но он заполнил собой все пространство зала, мягкий и властный, как шепот метели. — Я чувствовал твое приближение. Чувствовал, как твоя… новая сила режет воздух моей цитадели. Она стала интереснее. Глубже.

Он не злился. В его тоне не было и тени упрека. Было любопытство. Как у ученого, рассматривающего новый, необычный образец.

Изгой за спиной у меня издал низкое рычание. Его пальцы впились в древко секиры.

— Брат, — прошипел он. — Твое безумие стало твоим саваном. Слезь с этого позорного подобия трона.

Бьорн даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован ко мне.

— Безумие, Торстейн? — он произнес имя Изгоя, и в его голосе прозвучала легкая, снисходительная усмешка. — Или прозрение? Ты всегда был слеп. Цеплялся за старые клятвы, за призраки прошлого. А я… я увидел будущее.

Наконец, он перевел взгляд на меня.

— А ты, Альрик. Ты прошел через многое. Я чувствую в тебе боль. Гнев. И… принятие. Ты наконец-то понял, что наша сила — это не просто инструмент. Это судьба. Ты перестал бороться с самим собой. И стал сильнее.

Он говорил правду. Часть правды. Холод внутри меня был спокоен и ясен. Он не бушевал, не требовал выхода. Он был готовым оружием в ножнах. И отец видел это.

— Я пришел не для философских бесед, отец, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, без дрожи. Он был таким же холодным, как и мой внутренний лед. — Я пришел за ней. — Я указал на кристалл в его короне.

— За Фрейей? — Бьорн улыбнулся, и это была не злая улыбка. Это была улыбка учителя, объясняющего простую истину упрямому ученику. — Но она здесь. Она со мной. Как и всегда должна была быть. Ее сила, ее мудрость… все это теперь служит великой цели. Цели, ради которой я все это и затеял.

— Какую цель может оправдать это? — яростно выкрикнул я, мой спокойствие дав трещину. — Ее страдания? Предательство нашего народа? Союз с тем, что мы поклялись уничтожить?!

— УНИЧТОЖИТЬ? — голос Бьорна впервые обрел силу. Он не закричал. Он просто произнес слово, и оно прозвучало как удар гонга, от которого задрожал лед под ногами. — Мы были глупцами, Альрик! Мы и наши предки! Мы боролись с силой, которую не в силах были понять! С силой самой природы, самой жизни и смерти! Имир — не враг. Он — источник! Первозданный холод, из которого родился этот мир! И он будет его концом… или его перерождением. Моим перерождением.

Он поднялся с своего ледяного пьедестала. Он не был гигантом, но его присутствие заполнило зал.