Книга Пленница судьбы, страница 60 – Элиан Вайс

— Ария… — начал он предупреждающе, и в этом единственном слове, в том, как дрогнул его голос на гласных, смешались угроза и мольба.

— Тш-ш-ш, — она наклонилась ниже, так что ее распущенные волосы скользнули по его обнаженному плечу, и прошептала ему прямо в ухо, едва касаясь губами его мочки. Ее горячее дыхание обожгло его кожу. — Ты думал, что власть всегда за тобой, Даркейн. Ты думал, что я послушная кукла в твоей игре. Ты ошибался.

Он дернулся, пытаясь то ли встать, то ли отстраниться, но она удержала его — не физической силой, которой у нее не было и в помине, а голосом. Властным, спокойным, уверенным тоном, которого она сама от себя не ожидала.

— Сиди, — приказала она, и это короткое слово прозвучало именно так, как он приказывал ей в их первую ночь. Без тени сомнения. Без капли колебания. Как приговор, не подлежащий обжалованию.

Даркейн замер. Его тело, только что готовое взорваться движением, застыло в кресле, будто скованное невидимыми цепями. Ария обошла кресло и встала перед ним — в нескольких шагах, специально отмерив это расстояние, чтобы он видел ее всю. От босых ступней на холодном камне до макушки с распущенными локонами. Луна, пробившись сквозь щель в портьерах, светила прямо на нее, и тонкий белый шелк ночной рубашки становился почти прозрачным, обрисовывая каждый изгиб ее тела — высокую грудь, тонкую талию, округлые бедра.

Он наконец поднял на нее глаза. И в их алой, горящей бездне, в этой расплавленной магме, смешалось все: ярость и желание, гнев и восхищение, страх и надежда. Он смотрел на нее так, словно видел впервые — не данницу, не пешку в политической игре, не сосуд для наследника. Женщину. Равную.

— Ты пришла соблазнять меня? — спросил он, и в голосе сквозь напускную усмешку прорвалась хрипотца, выдающая, чего ему стоила эта маска безразличия. Он откинулся на спинку кресла, но пальцы, сжимающие подлокотники, побелели от напряжения.

— Я пришла показать тебе, что ты теряешь, — ответила Ария, глядя ему прямо в глаза. Она взялась за край рубашки и медленно, бесконечно медленно, потянула ткань вверх. Шелк заскользил по коже, как вода, обнажая ее тело сантиметр за сантиметром — лодыжки, колени, бедра, живот, грудь. Ткань прошуршала по соскам, заставив их затвердеть, взметнулась вверх и упала на каменный пол мягким белым облаком.

Ария осталась совершенно голой — перед ним, перед камином, перед луной. Она стояла, расправив плечи, гордо подняв голову. Она не пряталась, не прикрывала грудь руками, не сжимала бедра в стыдливом жесте, не опускала глаза. Она смотрела на него и чувствовала себя всесильной. Его взгляд обжигал ее кожу сильнее огня, скользил по изгибам, и от этого внутри все скручивалось в горячую спираль.

Даркейн сжал подлокотники кресла так, что дерево жалобно затрещало. Костяшки его пальцев стали белыми, как мел. На скулах заходили желваки. Он тяжело дышал, грудь вздымалась и опускалась, и в полумраке блестела тонкая полоска пота на его ключице.

— Ты играешь с огнем, — сказал он, и его голос сел, охрип, сорвался почти до шепота.

— Я играю с тобой, — поправила Ария, делая шаг вперед, и ее голая ступня ступила на рубашку, лежащую на полу. — Ты три дня прятался в своей башне, как раненый зверь в норе. Три дня делал вид, что между нами ничего нет. Три дня убеждал себя, что я — только долг, только обязательство, только строчка в договоре.