Книга Пленница судьбы, страница 31 – Элиан Вайс

— Надеюсь, — Ария резким движением распустила волосы, и тяжелая темная волна упала на плечи и голую спину, щекоча кожу и добавляя образу дикой, необузданной женственности. — Мира, милая, именно на это я и рассчитываю. Я хочу, чтобы он лопнул от злости, как перезрелый плод.

Тронный зал встретил ее гулом голосов и запахом сотен свечей, смешанным с ароматом дорогого ладана и металлическим привкусом страха. Сегодня был особый день — Даркейн принимал послов из соседнего королевства, людей надменных и богатых, привыкших к тому, что перед ними заискивают. Зал был полон до отказа: придворные в шелках и бархате стояли вдоль стен, словно раскрашенные статуи, стражники в черненой броне замерли с каменными лицами, а иностранные гости с любопытством вертели головами, оценивая роскошь мрачного двора.

Ария вошла, и гул стих. Сначала на мгновение, потом волна шепота прокатилась от дверей к трону, словно рябь по воде.

Она шла медленно. Не шла — плыла. Покачивание ее бедер было преувеличенным, почти карикатурным, если бы не та естественная грация, с которой она это делала. Каждый шаг был рассчитан, каждое движение отзывалось волной в тяжелом шелке. Она чувствовала взгляды — мужские, жадные, скользящие по открытой спине, как липкие пальцы; женские, завистливые и осуждающие, прожигающие дыры в ее платье; нейтральные, оценивающие, подсчитывающие, сколько карат потянул бы этот вызов.

Ей было плевать. Все ее существо было настроено на одну-единственную цель, на одну фигуру в центре этого муравейника.

Даркейн сидел на троне из черного, будто застывшего в агонии дерева. Он был воплощением тьмы, что пожирает свет. Величественный, опасный, с алыми глазами, которые в полумраке зала горели, как два уголька из преисподней. Когда он увидел ее, эти глаза сузились. В них промелькнула сложная гамма: сначала искра искреннего, почти человеческого удивления, затем волна острого, колючего недовольства, а затем — что-то темное, глубокое, похожее на предвкушение охотника, который вдруг увидел, что лань сама идет в капкан, гордо задрав голову.

Она не поклонилась. Не присела в реверансе. Она даже не замедлила шаг, пока не дошла до самого подножия трона, туда, где черный мрамор ступеней встречался с алым ковром. Там она остановилась, скрестила руки на груди — жест, подчеркнувший линию декольте — и посмотрела на него снизу вверх с вызовом, от которого у любого другого смертного кровь застыла бы в жилах.

Тишина в зале стала звенящей, абсолютной. Слышно было, как потрескивают фитили свечей.

— Ваше величество, — произнесла она, и голос ее, звонкий и ясный, разнесся под высокими сводами, ударяясь о каждую колонну. — Какая честь лицезреть вас в таком… прекрасном расположении духа.

Придворные зашептались, как потревоженный улей. Послы переглянулись с плохо скрываемым изумлением и страхом. Никто — никто — в этом королевстве не обращался к Темному Королю с такой фамильярностью. С такой дерзкой, почти ленивой интонацией, под которой скрывалась издевка. Никто не смотрел на него так — сверху вниз, хотя она стояла на три ступени ниже. Ее взгляд был взглядом равного, даже превосходящего.

Даркейн медленно поднялся с трона. Это движение было похоже на пробуждение вулкана — плавное, но полное сдерживаемой, чудовищной мощи.