Онлайн книга «Но я не княжна!»
|
— А если лекарь не ошибся, и у Доброжира обычная "белочка"?! — с надеждой спросила я у спины Руда. К слову, спина была неплоха. Не косая сажень в плечах, как у Микушки и воеводы, но вполне годный тыл. Он усмехнулся: — Пока вы у княжича были, я дом по кругу обошёл. Комната в конце коридора чаще угловая, с двумя окнами — одно во двор смотрит, а другое в забор упирается. Земля после дождя влажная, мягкая, следы от женских сапожков хорошо отпечатались. Мы по этой причине и не поняли, откуда девица взялась — она вышла сбоку, а не со двора. Скорее всего, кто-то привёл её заранее и показал путь к оступлению — через окно да вдоль забора. Некстати вспомнилось, что тот же приём использовал Микушка, когда "похищал" меня из терема. Впрочем, если схема рабочая, то наверняка широко известна. Но меня зацепила ещё одна деталь: — Напомни-ка, Руд, а в каком приказе ты служишь?.. По губам Микуши, идущего рядом, скользнула улыбка. Быстрая, незаметная, но я успела её поймать. Та-а-ак! Скрываем стратегическую информацию о моих женихах?! — В посольском, разумеется, коли с язычниками работать приехал! — В империи каждому служивому не обойтись без метательных ножей и знания преступников?.. Страшная страна! Не удивительно, что вашего императора даже язычники побаиваются! — Ну коли мы заговорили об этом, ты бы к своему холопу пригляделась, — Руд указал на невозмутимого Микушку, — имперские мужики не скручивают волосы, так делают только талийцы. Обручи у него на руке тоже талийцкие. Ты подумай, может, он шпион? Чего, блин?! Талийцы — итальянцы, судя по выставке диковин и схожести названий. В свете новостей чёрные очи Микушки показались вдвойне подозрительными! — Тонешь сам — не топи другого, — фыркнул Микуша, входя в комнату Доброжира, — а я недалеко от талийцкой слободы жил, за девицей тамошней ухаживал. Браслеты — её подарок. Всё, не будем спорить! * * * Я решила последовать совету и закрыть тему. Если уж князь Темновский рассматривал Руда как зятя, то вряд ли речь шла о преступнике. Да и Микуша на шпиона не тянул. Воевода и Ясмина не посчитали его чужаком, а они явно разбирались лучше меня. Комнатка на постоялом дворе была, прямо скажем, не хоромами. Стол с табуретом в углу, широкая лавка для сна с тонкой периной — то ли приволокли для княжича, то ли комнату сдавали клиентам посолиднее. У стены стояли сундки с вещами, а на полках имелись — чудо какое!.. — новенькие книги! Я хотела полистать их, но Руд не дал. Мол, пока ничего не трогай. Сам он принялся изучать стол. — Леденцами пахнет, — задумчиво сообщил Микуша, принюхиваясь, — как и говорил княжич. Под ногой внезапно что-то хрустнуло — и взгляды молодцев тотчас скрестились на мне. Опустив глаза к полу, я умоляла себя не краснеть. Ну не княжна, а слон в посудной лавке! Только к доскам прилип отнюдь не фамильный фарфор... Я присела на корточки и повела носом над странной, липко-хрустящей штукой. Так и есть, сладкий запах вишни. — Жжёный леденец, — Микуша присел рядом со мной, — не нашлось петушков в мире мёртвых. У Дуняши с Садовой покупали — её сладости самые ароматные, ни с чем не спутаешь. — Какой ты... знаток! — вырвалось у меня. Я же не виновата, что фраза про сладости прозвучала с подтекстом! — Небось знаешь, где самые вкусные пряники и булочки румяные?.. Яблоки и персики наливные, м?! |