И всё-таки я поднялась. Дотащила себя до двери, распахнула её — и нос к носу очутилась с бывшей хозяйкой дома врачевания.
Миг растерянности, и лицо Эйрин исказила такая ненависть, что я схватилась за кинжал.
— Тварь! — прошипела целительница. — Мерзкая змея!
Я успела отшатнуться, прежде чем Эйрин вцепилась ногтями мне в лицо. А затем целительницу в профессионально крепком захвате сжали мужские руки.
— Спокойно! — рявкнул ей на ухо так вовремя подоспевший Ивар. — Спокойно, пока не придушил!
И охнул, когда ужом выкручивавшаяся Эйрин с силой ударила его по больному боку. Пользуясь моментом, вырвалась из хватки, бросилась вперёд и едва не напоролась на мой выставленный кинжал.
— Спокойно, — повторила я, глядя чётко в безумные глаза целительницы. — Забыла, что бывает с трэллами, поднявшими руку на свободного человека?
Удар был откровенно подлый, однако он подействовал. Неимоверным усилием воли Эйрин обуздала свою злобу и даже шагнула назад.
— Вот твои вещи. — По-прежнему держа кинжал перед собой, я указала свободной рукой на ларь. — Я сложила всё, что нашла. Забирай и убирайся. Предательница.
Эйрин затрясло от гнева: я впервые видела, чтобы это была реальная телесная реакция, а не красивая метафора. На остатках самообладания она схватила ларь за плетёную боковую ручку и потащила за собой идущим на таран танком. Хорошо, что Ивар успел уклониться, иначе, боюсь, его просто раскатали бы по земле.
Какое-то время мы молча смотрели вслед целительнице, а затем я убрала кинжал и устало сказала сыну Ульрика:
— Ты очень вовремя. Спасибо.
Ивар посмотрел на меня с толикой недоумения: за что благодаришь? Ответил:
— Ты и сама бы справилась. — А спустя едва заметную паузу добавил: — Сюда меня послал ярл Ронгвальд.
«И ему тоже спасибо, чем бы он ни руководствовался».
Вслух я, разумеется, сказала банальное:
— Понятно, — и перевела разговор на насущное: — Входи, я посмотрю, что с твоей раной. Эйрин сильно ударила?
— Нет, — буркнул Ивар, незамедлительно принимая вид эталонно сурового викинга.
Тем не менее в дом вошёл и без особых уговоров снял шерстяную безрукавку и рубаху. В это время я зажгла дополнительный светильник, после чего аккуратно размотала повязку вокруг мускулистого торса Ивара. Не без радости обнаружила, что молодость, богатырское здоровье и целительские умения Эйрин не подкачали: рана уже неплохо зарубцевалась, и воспаление вокруг неё было чисто символическим.
— Прекрасно! — с нескрываемым удовлетворением резюмировала я. И поспешила строго прибавить: — Но пока ещё береги себя, понял? Будет обидно всё испортить на полпути к выздоровлению.
Раненый гордо промолчал, впрочем, иного от него я и не ждала. Принялась накладывать повязку обратно, думая о всяких глупостях, вроде пресловутого «шрамы украшают мужчину» и того, сколько баллов к красоте добавил Ивару этот рубец.
Потом мысли перескочили на Ронгвальда — вот уж у кого шрамов должно быть не счесть. И тело у него наверняка — сплошные мышцы, рельефу которых позавидует любой завсегдатай спортклуба.
«Что-то я не о том думаю».
Я подавила желание прочистить горло, быстро закрепила конец повязки и сообщила пациенту:
— Готово. На ночь сделаем примочку из трав, чтобы заживало быстрее.
Ивар молча кивнул, но что-то было в его взгляде, отчего я поторопилась отвернуться и принялась с деловым видом поправлять дрова в очаге. Не глядя на раненого, спросила:
— Ты голоден? Ты вообще ел сегодня?
— Кажется, — уронил тот, и я, всё-таки посмотрев на него, не без осуждения покачала головой.
— Надо есть. Иначе силы могут подвести в самый неподходящий момент.
Ивар, успевший облачиться в рубаху, равнодушно повёл плечами. Взял в руки безрукавку, однако надеть её не успел.
— Сядь, будь добр.
Сын Ульрика нахмурился, однако опустился на лавку. Я села рядом с ним, серьёзно заглянула в лицо и тихо сказала:
— Сейчас я просто расскажу тебе случившееся со мной этой ночью. А что с этим делать — решишь сам.
И почти теми же словами, что и Ронгвальду рассказала историю своего «побега» из Хаугарда и того, к чему он привёл.
