Книга Сгорать от любви (и от стыда), страница 2 – Яна Шарм

— Прекрасно. Переведи от меня пожертвование. Счетом.

Не «какая прекрасная причина», не «молодец, что помогаешь». «Счетом». Вика почувствовала, как в груди сжимается тот самый знакомый комок — смесь вины и раздражения. Вины, потому что у нее есть всё: шикарная квартира на Петроградской, муж-управляющий партнер в успешной компании, гардероб, от которого вздыхают подруги. И раздражения, потому что всё это оказалось просто красивой, но тесной клеткой.

Она наблюдала за его руками — ухоженными, с идеально подстриженными ногтями. Руками, которые умели подписывать контракты и держать руль дорогой машины, но которые, кажется, давно разучились касаться ее просто так, без повода. Чтобы снять напряжение, а не поставить галочку в супружеском долге.

Когда-то он смотрел на нее так, будто открывал новый континент. Сейчас его взгляд скользил по ней, как по отлаженному механизму: прическа — в порядке, макияж — безупречен, одежда — соответствует статусу. Механизм в норме, можно не беспокоиться.

«А когда это случилось? — лихорадочно думала она, пока он диктовал ассистенту что-то о срочном тендере. — Когда мы превратились в двух изящных манекенов, которые живут в этой стерильной витрине?»

Ей вдруг до боли захотелось опрокинуть вазу с этими дурацкими белыми орхидеями, которые он заказывал раз в две недели, потому что «они стильные». Услышать хруст стекла. Увидеть на идеальном лакированном столе хоть каплю хаоса. Жизни.

— Вика, ты меня слушаешь?

— Конечно, — она автоматически улыбнулась. Улыбка, отточенная за годы, как и всё остальное.

Он кивнул и снова погрузился в цифры. Тишина снова заполнила комнату, густая и тягучая, как паутина. Виктория вздохнула и подошла к окну, потирая ладонь, где засела невидимая заноза вечной невысказанности.

Сегодняшний день сулил быть таким же, как и все предыдущие. Предсказуемым. Безопасным. Мертвым.

Но где-то там, за стеклом, в прохладе осеннего парка, ее уже ждала нелепая кошка, неуклюжая юбка и пара насмешливых глаз цвета темного дыма, которые должны были разжечь пожар в этом выхолощенном мире. Она еще не знала об этом. А знала лишь одно — еще одно такое серое утро, и она задохнется.

Благотворительный вернисаж в Павловском парке был безупречен, как глянцевая открытка. Изумрудный газон, позолоченная осенняя листва, белые павильоны с изысканными закусками и дорогим шампанским. Под звуки живой скрипки важные гости в безукоризненных костюмах и платьях размеренно обсуждали искусство, благотворительность и выгодные инвестиции. Воздух был наполнен ароматами дорогого парфюма и осенней листвы, создавая иллюзию идеального мира.

— Нет, ну ты только посмотри на них! — Голос Алены, ее подруги и организатора мероприятия, звенел подобно хрустальному колокольчику. Она сжала руку Вики, указывая на группу детей из детского дома, которые старательно раскрашивали деревянные свистульки. — Просто ангелы с картин Ботичелли! Такие трогательные, такие беззащитные…

Вика силилась улыбнуться, следуя за жестом подруги. Дети и правда были милы. Но на фоне этой безупречной картины они смотрелись как живые экспонаты в музее идеальной жизни. Еще один проект, еще один пункт в списке добрых дел, которыми можно похвастаться в соцсетях.

— Да, очаровательно, — выдавила она, поправляя шарф, который ветер норовил сорвать. Ее легкое пальто, выбранное из соображений элегантности, а не практичности, уже не казалось такой удачной идеей. Она мерзла. И не только от ветра.