Книга Сдать дракона в аренду, страница 96 – Яна Шарм

Альма прибежала на следующий же день. Увидев дракона, она сначала перекрестилась, потом ойкнула, потом, заметив, что он мирно жуёт сено (Майра уговорила его попробовать «для разнообразия»), осмелела.

— Господи Иисусе, — выдохнула она, усаживаясь на камень. — А я-то думала, сказки. А оно вон оно как. И что, правда не жрёт людей?

— Только тех, кто плохо отзывается о моём сыре, — серьёзно ответила Майра.

Альма икнула, но, заметив смешинки в её глазах, расхохоталась:

— Ох и баламутка ты, Майра! Ладно. Дай хоть сыра попробовать, что ли.

Попробовала. Зажмурилась. Вздохнула.

— Слушай, а продашь? У меня трактирщик из соседней долины спрашивал, нет ли у нас чего особенного. Говорит, столичные гости приезжают, требуют деликатесов.

Майра и Кэл переглянулись.

— Продам, — сказала она. — Приводи трактирщика.

Слух о том, что в пещере живёт дракон, который делает сыр, разлетелся по долине со скоростью лесного пожара. Одни крестились и обходили гору стороной. Другие, самые любопытные или голодные, приходили посмотреть. Третьи — те, кто помнил Майру ещё по тем временам, когда она только приехала, — несли молоко, творог, свежий хлеб. Проверить, правда ли чудовище такое страшное.

Игнис вёл себя безупречно. Он даже улыбался посетителям — насколько дракон может улыбаться. Клыкасто, конечно, но старательно.

— Вы только посмотрите, — шептались бабы, — совсем ручной стал. И ведь красивый, а? Чешуя-то как блестит!

Мужики хмурились, но спорить с бабами не решались. Тем более что сыр и правда был отменный.

Через месяц в деревне состоялся сход. Староста Борн, который после истории с обвалом ходил сам не свой, наконец набрался смелости и поднялся к пещере.

— Майра, — начал он издалека, — мы тут посоветовались… народ волнуется. Дракон, он, конечно, смирный вроде, но всё ж…

— Что — «но всё ж»? — прищурилась она.

— Ну… может, ему лучше в другом месте? А? А ты бы к нам, в деревню, переселилась. Мы бы тебе дом поставили, дело твоё сырное… И безопаснее, и…

Игнис, дремавший у входа, приоткрыл один глаз. Золотой свет полыхнул так, что Борн попятился.

— Я тебя услышал, староста, — пророкотал он. — А теперь послушай ты. Я живу здесь десять лет. Тихо. Мирно. Никого не трогал. И не трону, если не тронут меня. А если кто тронет — пожалеет. Это понятно?

Борн сглотнул и кивнул.

— А теперь про безопасность. — Игнис чуть приподнял голову. — Помнишь, прошлой зимой волки стаей приходили? Деревню чуть не разорвали? Кто их отогнал?

Борн побледнел.

— Это… это вы?

— Я. Ночью. Пока все спали. И прошлой осенью, когда медведь шатун на хутор полез — тоже я. И позапрошлым летом, когда засуха была и река пересохла — я воду из горы вывел, чтобы у вас скотина не передохла.

Тишина. Борн смотрел на дракона, и в его глазах ужас медленно сменялся чем-то другим. Почтительным страхом? Благоговением?

— А вы… вы нам не говорили…

— А вы не спрашивали. — Игнис снова закрыл глаза. — Я не за благодарностью сюда пришёл. Я за покоем. Так что идите с миром и не мешайте моей сыроварне работать.

Борн ушёл. А через неделю на деревенской площади появился прилавок с вывеской: «Сыры из Пещеры Дракона. Спросить Майру». И народ потянулся.

Не все, конечно. Некоторые так и обходили гору десятой дорогой, крестились и плевали через плечо. Но большинство — особенно после того, как попробовали сыр, — решили, что дракон драконом, а от вкусного куска отказываться глупо.