Книга Не Ваша Русалочка, страница 56 – Тина Солнечная

Его движения становились глубже, напористее, будто в каждом толчке он пытался вбить в меня: ты моя, только моя. Вода плескалась вокруг нас, но мне было всё равно — мир сузился до этих рук, до этих губ, до этого пульсирующего жара, что разгорался внутри.

Когда я сдалась — окончательно и бесповоротно — он прильнул ко мне, дыхание сорвалось на губах, а сердце билось в унисон с моим. Кульминация накрыла меня внезапно. Горячая, сильная, обжигающая. Я застонала, вцепившись в его плечи, и уткнулась лбом в его шею, чувствуя, как по телу проносится дрожь. Вода будто исчезла, всё вокруг — исчезло. Остались только мы. Их голоса. Их руки. Их дыхание. И ощущение, что именно так и должно быть. И это было не просто страсть. Это было принятие. Открытие. Подтверждение того, что я принадлежу не одному, а сразу двум мужчинам. И каждый из них знал об этом. Чувствовал. И не собирался отпускать.

Они по очереди целовали меня — Себастьян нежно, как будто извиняясь, Люциан — с привычной наглостью, от которой внутри всё скручивалось в тугой узел.

— Так он… — Себастьян прижал губы к моему виску, — … тоже такой нежный?

— Или ты оставляешь свои стоны только для нас? — прошептал Люциан, скользнув пальцами по моей щеке.

Я вздрогнула от нахлынувшего ощущения… Они думают, что это мое хобби? Спать со всеми подряд?

— Прекратите, — прошептала я, чувствуя, как в горле поднимается ком. — Прекратите, вы… вы не имеете права.

— Мел, — начал Себастьян, но я уже вырывалась из их рук.

— Вы не имеете права так говорить! — выкрикнула я, и магия вспыхнула во мне, как отголосок боли. Вода вокруг поднялась стеной и хлестнула их обоих, холодно, резко, словно отрезая всё, что было секунду назад.

Они замерли. Мокрые. Ошарашенные.

А я уже мчалась к берегу, сердце грохотало, как боевой барабан. Натянула одежду на мокрое тело дрожащими руками и оглянулась через плечо:

— Не подходите ко мне. Ни один из вас. Всё кончено.

И рванула прочь, по тёмной тропинке, к академии, обещая себе одно — никаких больше Локфордов. Никогда.

Я не спала.

Лежала в своей комнате, свернувшись клубком под тонким покрывалом, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей. Потолок над головой расплывался в полумраке, а внутри — будто выжженное поле. Ничего. Ни тепла, ни желания, ни покоя.

Мне было противно. От воды на коже, от следов их прикосновений, от самой себя.

Что со мной? Как я могла это допустить? Почему позволила?

Их слова звучали в голове, как насмешки. Я чувствовала, как сжимаются пальцы в кулаки — не от гнева на них, нет… на себя.

Меня тошнило. Не физически — хуже. Глубоко, изнутри. Будто я предала себя. Опустилась. Сдалась.

Я вытирала ладони о простынь, будто могла стереть с себя ту ночь. Ту слабость. Ту глупость.

Не смогла.

Ночь тянулась бесконечно. За окном мелькали редкие огоньки — поздние студенты или стража. А я… я просто лежала и дышала тишиной, пока где-то внутри всё медленно рушилось.

И только одна мысль стучала в голове гвоздём:

Никогда больше.

Утро было серым. Даже солнце будто не решалось пробиться сквозь тучи. Я поднялась раньше обычного, не потому что выспалась — наоборот. Просто больше не могла лежать в тишине, полной отголосков ночи.

На занятия шла молча, будто сквозь воду. Никого не замечала. Ни весёлых студентов, болтающих в коридорах, ни дежурных у входа. Мир казался плоским, чужим.