Книга Врачебная тайна, страница 29 – Дия Семина

Пауза затянулась, наша дива задумалась, судорожно ищет повод, как избежать всего, и чаепития, и цветов от навязчивого кавалера, и объятий со мной, потому что мы обе помним, как она рычала мне в лицо слова ненависти, а потом точно так же, как сейчас, стояла и смотрела, как Настя скатывается со ступенек, не здесь, но этажом выше. Она преступница, и мы обе это знаем…

— Я в домашнем, не пристало в таком виде встречать гостей, спущусь через несколько минут, — процедила сквозь зубы и поспешно скрылась, сбегая к себе на второй этаж.

— Дорогая, не бегай по ступеням в этом длинном халате, иначе оступишься и упадёшь! — кричу ей вслед очередную колкость.

Первый раунд за мной. Внезапность, некоторая доля наглости и отбитое чувство самосохранения, вырванное с корнем из моей расшатанной психики, ошарашили и выбили почву из-под ног у моих врагов.

Вообще, будь то самое чувство самосохранения у Лены чуть более развито, то она прямо сейчас должна собрать чемоданы и смыться из моего дома. Но она всё ещё надеется на победу и считает меня слабой соперницей, несчастной дурочкой, которой немного подфартило, сбежать из монастыря.

Она всё ещё надеется исправить эту досадную оплошность и потому через несколько минут спустилась в гостиную с видом величайшего одолжения, осчастливила наше общество своим присутствием. Насчёт меня она погорячилась, а Илья Ильич и впрямь засиял.

— Какая вы очаровательная пара! — прижимаю кулачки к груди, и с придыханием произношу фразу, от которой у Леночки начал дёргаться глаз. Ей пришлось принять цветы, и протянуть руку влюблённому Трынову для поцелуя.

Нам подали чай и двенадцать пирожных на широкой белоснежной тарелке. Служанка терпеливо ждала, пока кто-то первый сделает выбор, но никто ничего не сказал, и ей пришлось разложить четыре одинаковых пирожных на изящные десертные тарелочки.

Андрей сверлит меня взглядом, Илья Ильич пожирает взглядом Елену, не в силах отвлечься хоть на секунду, у него совершенно точно какое-то магическое воздействие. А Елена смотрит сквозь нас всех на розы, что теперь стоят на белом фортепьяно у стены, они её пугают.

Служанка поклонилась и вышла, оставив нас одних.

Замешательство продлилось недолго. По правилам этикета, сейчас персона номер один не я, а господин Трынов, и расспрашивать меня о злоключениях не этично, это глубоко личное.

Об этом золотом правиле знают многие, но, видимо, не мой муж.

— Дорогая, меня беспокоит твоё возвращение, они не смели тебя выпускать. Что всё это значит?

Я удивлённо посмотрела на Илью Ильича и пожала плечами.

— Приехал весьма сведущий человек, провёл осмотр, и не один раз. Потом провели тесты, и он объявил, что моё душевное состояние внушает оптимизм. И семейная обстановка пойдёт на пользу. Так и сказал, представляешь.

— Кто этот человек? Где его заключение? — желваки мужа выдали сдержанную злость, он сидит напротив, сжав кулаки, ещё немного и в приступе ярости стукнет ими по столу, заставив посуду подпрыгнуть. Не меня надо лечить, ох не меня. Классический пример фрустрации с агрессивным проявлением.

— Инквизитор…

В столовой воцарилась давящая тишина, они все готовы были услышать любую ложь, но упоминание самого страшного человека в государстве подействовало так, как и должно подействовать — убийственно.