Книга Врачебная тайна, страница 118 – Дия Семина

После секундной заминки он, наконец, смог произнести первые слова, но совершенно не те, какие бы следовало:

— Матерь Божья, вы где нахватались таких еретических мыслей…

— Ой, только не говорите, что вас эта идея не захватила. Помогите мне, и вам откроется столько тайн… Пожалуйста…

Уже начала жалеть, что не прикусила язык, что не подавилась во время идиотской теории. Я всё испортила…

Мы молча сверлим друг друга взглядом. И он молчит, ничего не ответил и ответит ли.

— Простите мои фантазии, наверное, я зря вам всё это сказала, мы с Андреем постараемся выкрутиться сами. Не думаю, что у кого-то из судей возникнет желание идти против церкви и разрушать нашу красивую пару, — в этот момент я бы сбежала, пока цела, но у меня есть ещё один вопрос. — Моя мать, я ничего о ней не знаю, но смею предположить, что корень моих проблем и бед именно в её судьбе. Я недавно имела честь провести время с пожилыми дамами, и они, как только поняли, чья я дочь, прекратили со мной общение. Неужели мой отец был чудовищем, которого все до сих пор боятся?

Аракчеев ожил, его сознание, видимо, моделировало проекции вариаций жизненных сценариев. А теперь мой непростой вопрос вернул его в привычное русло: мы снова здесь и сейчас в этой самой реальности.

— Озадачили вы меня, Анастасия Сергеевна, своей теорией. Настолько озадачили, что я бы не рискнул сейчас с вами говорить на какие-либо темы. Разве только про первое дело Марии и Николая. Про защиту, весьма резкое заявление, боюсь, что через несколько дней, вы сами пожалеете. Судя по тем словам, какие вы услышали от знакомых дам. Люди вас начнут избегать, это нормальное положение для таких, как я, мой круг общения и без того широк, но для женщины, весьма сковывающее обстоятельство. Нужно ли вам моё покровительство?

— Почему все так боятся инквизиторов, ой, простите, тайных советников? — я веду себя как глупый котёнок, забежавший в будку свирепого пса, да ещё и решивший поиграться с его хвостом.

— А сами, как думаете, я обладаю даром читать мысли, не таким сильным, как бы мне того хотелось. У всех людей есть что скрывать, кроме вас, вы, не задумываясь, говорите то, что у вас на уме, удивительная и обескураживающая наивность.

— Я теперь вас не боюсь. Мне Гриша сказал, что вам можно доверять, а я доверяю Грише, он меня едва терпит, вредный. Но он очень умный и опытный. Возьмите его.

Моя непосредственная настойчивость дала плоды незамедлительно:

— Пусть приходит ко мне домой сегодня вечером, и если у нас получится наладить контакт, то посмотрим, на что он способен.

— И моя мама? Что случилось с ней?

— В её непростом семействе на тот момент был целый клубок противоречий, многие из которых внезапно дали ростки.

— У меня есть семья матери?

— Условно говоря, да. Но они вычеркнули вас из своего рода, как вычеркнули её после того, как она вышла замуж за вашего отца. Говоря откровенно, не обладаю сведениями, кто от кого отвернулся первый. Дайте мне время, и мы постараемся разобрать все дела, какие ваш отец пустил на самотёк. Очень надеюсь, что его к этому принудили какие-то весьма ужасные обстоятельства. Иначе ему прощения не будет.

— Вы запутали меня ещё больше. Скажите, какая у моей матери фамилия в девичестве.

— Дела пересматриваются с особой тщательностью и скрупулёзностью, к вам никаких претензий нет ввиду малолетнего возраста в период происходивших событий. Но постарайтесь проявить мудрость и не пытайтесь пока самостоятельно расследовать тайны прошлого. Я вам обо всём расскажу, разумеется, в рамках дозволенного, и так сказал вам гораздо больше, чем должен был. У вас тоже есть какая-то сила воздействия, посему вынужден сейчас прекратить нашу беседу…