Книга Незнакомка для наследника клана орков, страница 42 – Дита Терми

Он толкается во мне пальцами, и я окончательно схожу с ума от приятных ощущений, от его движений, от полного подчинения ему.

— Скажи, — требует он снова, и в его голосе звучит не просьба, а приказ. — Скажи, что ты моя. Скажи, что любишь меня. Скажи, что никогда не уйдёшь.

Я не могу говорить, но моё тело говорит за меня. Оно извивается под его руками, дрожит в предвкушении, молит о большем. Он чувствует это. Он понимает… он знает меня лучше, чем я сама себя.

Азур целует меня снова — глубоко, жадно, как будто пытается вобрать в себя мою душу, и стереть все сомнения и колебания. Его тело нависает надо мной, тяжёлое, горячее. Я чувствую каждую его мышцу, каждый шрам, каждый пульс его сердца, бьющегося в бешеном ритме, в унисон с моим.

— Лина… — шепчет он, и в этом имени — всё: боль от моей упрямости, страсть неутолимого желания, обещание защиты, проклятие зависимости. — Скажи. Мне необходимо это услышать.

И тогда я окончательно ломаюсь.

— Твоя… — выдыхаю я, и это слово падает между нами, как приговор, подписанный моей кровью. — Я твоя, Азур.

— И любишь меня? — его голос — шёпот над ухом, почти мольба, срывающаяся с губ вопреки его воле.

Я смотрю ему в глаза. В них — не звериная ярость, в них — ревность, страх потери и… любовь. Такая же безумная, всепоглощающая, разрушительная, как и моя.

— Да, — шепчу я. — Я люблю тебя. Люблю до безумия.

Он целует меня так, будто хочет запечатать это признание навсегда, выжечь его на моей коже, в моём сердце, в моей душе. Он убирает свою руку, и тут же сменяет её собой, входит в меня. Я кричу. От облегчения. От того, что наконец-то мы слились воедино, стали единым целым, неразделимым и неделимым.

Он двигается, и каждый толчок выбивает из меня стоны. Он заставляет меня повторять, что я его. Что я люблю его. Что я никогда не позволю никому увести меня. Я повторяю. Сначала шепотом, умоляюще. Потом криком. Потом сквозь слёзы раскаяния и наслаждения.

Сегодня он не особо нежничает со мной. Сегодня он присваивает, доказывает, клеймит меня своей страстью. И я тону в новых ощущениях, отзываюсь на них всем своим существом, растворяясь в нем без остатка.

— Ты моя, — рычит он, впиваясь пальцами в мои бедра. — Навсегда.

— Твоя… — выдыхаю я, теряя связь с реальностью.

Волна удовольствия захлёстывает тело, вырывая из меня остатки воли, я сжимаюсь на нём в агонии блаженства и стону, прося не останавливаться. Чувствую, как он догоняет меня на самой вершине, вновь изливаясь в меня, забыв обо всём на свете. О том, что у всего могут быть последствия. А может… желая этих последствий. Может, он хочет, чтобы я навсегда осталась с ним, связанная не только страстью, но и новой жизнью.

Азур ложится рядом и тянет меня в свои объятия, крепко прижимая к себе. Мы лежим на нашем ложе из мха, укрытые темнотой, словно спрятавшись от всего мира. Его тело ещё горячее после страсти, его грудь всё ещё тяжело вздымается. И всё это… кажется таким правильным.

Пусть весь мир рухнет. Пусть Эрион ненавидит меня за предательство. Пусть родители отрекутся от меня, вычеркнув из своей жизни. Пусть духи леса отвернуться от меня навсегда, лишив защиты. А я… я всё равно буду с ним.

Я лежу в его объятиях, прижатая к горячей, потной груди, и чувствую, как бешеный ритм моего сердца постепенно сливается с его дыханием. Всё ещё дрожу всем телом от страсти и от усталости.