Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 53 – Нина Тимолаева

— Это потому, что ты сначала кричишь, а потом думаешь.

— Зато быстро.

— Не спорю.

Томас провёл пальцами по щетине.

— Вопрос куда идти. Совет у неё на поводке, часть писарей тоже. Если мы сунемся с этими бумагами в управу, к вечеру они скажут, что всё поддельное.

— В управу не пойдём, — сказала Аделина.

— Тогда куда?

Она подошла к окну.

За стеклом бледнело утро. У ворот начинался новый день — тяжёлый, ледяной, деловой. Возчики уже тянули сани, караульные менялись на постах, женщины несли корзины, мальчишки сновали между лавками. Город ничего не знал о том, что под одним из домов дрожит почти угасший синий огонь, от которого зависит больше, чем от половины подписанных указов.

И в этом было их преимущество.

Матрона рассчитывала на тень.

Значит, бить нужно светом.

— Сегодня вечером, — сказала Аделина, — у северного наместника приём.

Томас прищурился.

— Откуда вы знаете?

— Потому что каждую зиму, после первых серьёзных снегов, он собирает городскую знать и тех, кто связан с воротами. Это не бал и не праздник. Скорее парад приличий с разговорами о снабжении, зимних дорогах и том, как все друг другу необходимы.

— Вы хотите идти туда? — ахнула Нисса.

— Да.

— После всего?

— Именно после всего.

Томас нахмурился.

— Вас могут не впустить.

— Впустят.

— Почему вы так уверены?

Она медленно вынула из кармана один из документов — ту самую бумагу о передаче чайной, которую в ночь развода подписали в доме Эствудов. Формально, сухо, без тепла. Но с нужными печатями.

— Потому что официально я всё ещё хозяйка места у Северных ворот. А после вчерашнего пожара и утреннего изъятия любой отказ меня выслушать будет выглядеть слишком заметно.

— А если Матрона уже всё подготовила?

— Тогда тем более надо идти.

Нисса смотрела на неё так, будто перед ней не хозяйка чайной, а человек, собравшийся голыми руками полезть в ледяную реку.

— И что вы сделаете?

Аделина повернулась к столу и очень аккуратно собрала бумаги в две стопки.

— Не всё сразу. Не в лоб. Сначала заставлю их говорить. Потом — отвечать. Потом — ошибаться.

Томас медленно выдохнул.

— Это уже пахнет не чаем.

— Нет, — сказала она. — Это пахнет правдой, которую слишком долго держали взаперти.

К вечеру она была одета проще, чем хотела бы знать половина города, и лучше, чем ожидала бы Матрона.

Не в траурных тонах и не в вызывающем блеске. Тёмное платье цвета зимней сливы, высокое горло, рукава узкие, волосы собраны без жемчуга и серебра. На ней не было ничего, что позволило бы сказать: она пытается вернуть себе место в чужом доме. И ничего, что позволило бы назвать её сломленной.

Она выглядела как женщина, которая знает, куда идёт.

Нисса, обегав её кругом трижды, наконец вынесла вердикт:

— Если они вас после этого не испугаются, значит, у них совсем нет воображения.

— Воображение у них как раз прекрасное, — ответила Аделина. — Иначе бы не выдумали столько удобной лжи.

Томас с ней не поехал. Остался в чайной — следить за домом, за печью, за тем, чтобы синий огонёк не угас совсем, пока хозяйка идёт в логово приличий. Но перед тем как она села в наёмную карету, он догнал её у крыльца и сунул в руку маленький нож в простом кожаном чехле.

— Это ещё зачем? — спросила она.

— Не для драки. Для уверенности.

— А уверенность, по-вашему, носят у бедра?