Книга После развода с генералом-драконом. Хозяйка чайной у Северных ворот, страница 22 – Нина Тимолаева

— С завтрашнего дня закрывайся раньше.

— Что?

— Это не просьба. По соображениям службы чайная не должна работать допоздна.

Несколько секунд она просто смотрела на него, не веря услышанному.

Потом очень тихо спросила:

— Ты сейчас серьёзно пришёл указывать мне, когда закрывать мой дом?

За её спиной в глубине зала едва слышно скрипнула половица — значит, Томас вернулся через двор и услышал хотя бы последние слова.

Рейнар не сводил с неё взгляда.

— Я пришёл предупредить.

— О чём именно?

Он чуть подался вперёд, и снег с его плеч бесшумно осыпался на доски крыльца.

— О том, Аделина, что ты не понимаешь, во что ввязалась.

Аделина не ответила сразу.Слова Рейнара повисли между ними, как морозный пар: слишком холодные, чтобы рассеяться быстро, и слишком знакомые, чтобы не задеть с первого вдоха. За его спиной ночь у ворот жила своей скупой, настороженной жизнью — редкий лязг железа, далёкий окрик караульного, скрип снега под чьими-то шагами. А здесь, в дверном проёме, сталкивались уже не улица и дом, а два человека, каждый из которых слишком хорошо знал, как больнее задеть другого.— Тогда объясни, — сказала она наконец. — Без приказного тона. Без твоего привычного «так надо». Объясни мне прямо, во что именно я, по-твоему, ввязалась.Рейнар не шелохнулся.На его плечах таял снег. Тёмный плащ был застёгнут до горла, будто он приехал не к бывшей жене, а на ночную проверку постов. И всё же в этой подчёркнутой собранности было что-то слишком личное, слишком напряжённое для обычного служебного визита.— Я не буду обсуждать это на пороге, — сказал он.— А я не помню, чтобы приглашала тебя внутрь.— Госпожа, дверь либо открыта, либо закрыта, — негромко произнёс Томас из глубины зала.Он стоял у стены, почти сливаясь с тенью, и только отблеск печи скользил по его скуластому лицу. Рейнар перевёл на него короткий взгляд — быстрый, оценивающий, в котором привычка замечать людей работала прежде всяких слов.— Это ещё кто? — спросил он.— Человек, который помогает мне держать этот дом на ногах, — ответила Аделина. — В отличие от некоторых, он явился сюда не затем, чтобы указывать, когда мне закрывать двери.Губы Рейнара едва заметно сжались.Он сделал шаг через порог, не дожидаясь разрешения. Холод ворвался в зал вместе с ним, но Аделина не отступила. Она просто захлопнула дверь у него за спиной — не заботясь о его удобстве, а потому что не собиралась выпускать тепло на улицу ради чужой властности.Теперь они стояли друг напротив друга в свете умирающих свечей и печного огня. На столах ещё оставались неубранные чашки, запах яблок и мёда держался в воздухе, а на стойке лежал развязанный кошель с первой выручкой. Всё это почему-то делало появление Рейнара ещё более непрошеным. Он вторгся не просто в дом, а в её первый честный вечер — в то редкое чувство, которое начинало складываться здесь из тепла, работы и чужого доверия.— Говори, — сказала она.— С завтрашнего дня ты заканчиваешь работу до последнего вечернего обхода.— Нет.Ответ вышел таким ровным, что он моргнул. Почти незаметно, но она заметила.— Ты даже не выслушала причину.— А ты даже не задал вопроса, когда подписывал бумаги о разводе. Считай, мы квиты.Томас тихо отошёл к печи и стал возиться с заслонкой. Он не вмешивался, но и уходить не собирался. Аделине это нравилось. Рейнар привык, что разговоры ведут по его правилам, наедине, в удобной для него тишине. Сегодня тишина принадлежала не ему.— Я пришёл не спорить, — сказал он. — После позднего часа район у ворот меняется.— Я успела заметить, что это не салон для благородных дам.— Дело не в этом. Ночью здесь идут другие дела.— Контрабанда? — Она чуть вскинула подбородок. — Странно. Кажется, именно ею ты уже однажды очень удобно объяснил мой крах.В глазах Рейнара мелькнуло что-то тёмное.