Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 177 – Джон Гай, Джулия Фокс

Одна деталь была продумана самой Анной. Она знала, что когда много лет назад Екатерина прибыла в Англию, то привезла с собой крестильную рубашку для младенца тончайшей работы с изумительной вышивкой. Именно ее Екатерина надевала на принцессу Марию во время крещения. Теперь Анна потребовала эту рубашку для своего будущего ребенка. Екатерина была возмущена тем, что эта женщина, которую она не называла иначе как блудница, посмела предложить ей такое, и ответила решительным отказом. Генрих вновь оказался между двух огней и решил замять это дело, что Екатерина восприняла как маленькую, но приятную победу над женщиной, которая, по ее мнению, разрушила ее жизнь³².

В ответ Анна обратила свой гнев на Генриха. Она никого не любила так сильно, как ребенка, который должен был у нее родиться, и ей казалось совершенно естественным, что крестильная рубашка, принадлежавшая Екатерине, должна перейти к ней как к новой супруге короля. В такие моменты, когда кто-то шел наперекор ее желаниям, ее охватывала ревность, чувство собственной уязвимости и отчаяние, а это выливалось в несдержанные слова и мелочные мстительные поступки.

Всего через несколько дней после скандала из-за крестильной рубашки Шапюи не без ехидства сообщил в донесении Карлу о еще одной ссоре между супругами. Анна отчитала своего мужа за то, что он засмотрелся на другую женщину. Возмущенный Генрих обрушился на нее с гневной тирадой о том, что она должна закрывать глаза на некоторые вещи и «терпеть», как это делали до нее те, кто был «многим лучше ее», дав ей понять, что за быстрым взлетом может последовать столь же стремительное падение. После этой ссоры они не разговаривали друг с другом два или три дня.

Доподлинно неизвестно, когда именно произошел этот инцидент. Вполне возможно, что современный редактор допустил ошибку и датировал донесение Шапюи годом ранее. Однако, поскольку в конце письма речь идет о поспешной женитьбе овдовевшего герцога Саффолка на его молодой воспитаннице, четырнадцатилетней леди Кэтрин Уиллоуби, ошибки, скорее всего, не было, так как известно, что свадьба состоялась в сентябре 1533 года. В этой связи весьма убедительно звучит замечание посла, сделанное в конце донесения: «Нет никакого сомнения, что это всего лишь ссора влюбленных, которой не следует придавать особого значения». Действительно, размолвка продолжалась недолго. Одна из горничных Анны уже вскоре рассказывала Шапюи о том, как Генрих во всеуслышание заявил, что он «скорее пойдет по дворам просить милостыню, чем согласится расстаться со своей горячо любимой женой»³³.

К тому времени, как все было готово к родам, размолвка была забыта. В соответствии с предписаниями «Коронационной книги» и правилами, которые лично составила бабушка Генриха Маргарет Бофорт, служанки закрыли плотными шторами окна в комнате роженицы, оставив открытым только одно, затянули стены и потолок синей арасской тканью (тонким шелком, затканным золотой нитью) и привели акушерку. Слугам мужского пола разрешалось приносить еду и оставлять ее у наружных дверей, не входя во внутренние покои, поскольку считалось, что к родам могут допускаться только женщины. Покои Анны выглядели роскошно: в них было тепло, полы были застелены коврами, всюду лежали пуховые подушки и был устроен «богатый алтарь». В комнатах был полумрак, поскольку считалось, что дневной свет и сквозняки могут навредить. Над основной крышей была возведена вторая для «дополнительной защиты», причем плотникам отдельно заплатили за то, чтобы они «укрепили двери и окна, заделав в них разные трещины и щели, дабы из них не дуло».