Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 110 – Джон Гай, Джулия Фокс

Едва успели высохнуть чернила, которыми было написано это письмо, как Генрих получает «самое печальное известие, которое только могло прийти»: Анна заболела, а вместе с ней и ее отец. Сообщение было доставлено «внезапно среди ночи», что позволяет говорить о его особой важности, иначе короля вряд ли стали бы будить. О его душевных страданиях свидетельствует следующее письмо, написанное по-французски: «…сокрушаюсь, узнав о… болезни моей возлюбленной, которую ценю превыше всего на свете и для которой желаю здоровья, как для самого себя». Только бы она поправилась, пишет он, изъявляя готовность взять на себя половину ее хвори. Для человека, который за всю свою жизнь не счел возможным навестить или утешить больного, подобные слова – это подвиг самоотречения. Впрочем, он мог позволить себе такой широкий жест, поскольку понимал, что это обещание едва ли выполнимо. При этом он сделал все, что мог – послал к Анне одного из своих лекарей, пусть и не того, к кому предпочитал обращаться сам в первую очередь: «…лекарь, которому я доверяю больше всех остальных, сейчас отсутствует». Генрих выражает надежду на то, что верная помощь и рецепты врача «доставят мне величайшую радость, ибо моя возлюбленная исцелится». С этой целью он посылает к ней своего «второго» лекаря. Если он вылечит ее, король клянется «любить его больше, чем когда-либо». Он подписывает письмо буквами HR, а инициалы Анны AB помещает внутри собственноручно нарисованного сердца⁹.

Любимого лекаря Генриха, отсутствовавшего на момент болезни Анны, звали Джон Чембер (или Чемберс). Он был выпускником Оксфорда и Падуанского университета, а также первым главой Королевского колледжа врачей общей практики. Его отсутствие было недолгим, совсем скоро он уже ужинал с Генрихом в одной из башен замка¹⁰. Тем временем в Хивер отправился доктор Уильям Баттс, уроженец графства Норфолк и ярый сторонник протестантизма. Ранее он успешно лечил герцога Норфолка и принцессу Марию от других болезней, однако ситуация с Анной была рискованной. Тьюк сообщал Уолси о том, что болезнь «развивается стремительно» и есть «угроза жизни». Уединившись в своих комнатах, 23 июня Тьюк составил это донесение на основе сведений, полученных от Хиниджа. От него он также узнал, что болезнь Анны и ее отца вначале протекала тяжело, однако «опасность миновала», и они оба на пути к «полному выздоровлению»¹¹.

Генрих отблагодарит Баттса, назначив ему жалованье 100 фунтов в год. Впрочем, сначала он отпраздновал выздоровление Анны тем, что поехал пострелять. Вообще же, судя по его образу жизни в Хансдоне, его страхи по поводу болезни Анны были не так сильны, как он писал о них в письмах к ней. По словам Хиниджа, в Хансдоне король «пребывал в веселом расположении духа», поскольку «с тех пор, как он здесь, никто из его окружения не заболел». Однако Хинидж поторопился. В письме, написанном тем же вечером, он наспех добавляет постскриптум: «Сегодня вечером, когда король уже лег спать, пришло известие о том, что господин Уильям Кэри отошел в мир иной». Как стало известно, четырьмя днями ранее Кэри решил навестить одно из своих поместий в Эссексе. Это стало трагической ошибкой, ибо там он заразился потливой горячкой¹².

В Хансдоне Генрих возобновил работу над «Королевской книгой». Тьюк поделился с Уолси рассказом о том, как поздно ночью король, «проходя мимо, заглянул ко мне в комнату и потом приходил еще несколько раз, чтобы посоветоваться по поводу своей книги и других происходивших в то время событий»¹³. Впоследствии Хинидж также отмечал, что короля стали беспокоить «головные боли» – очевидно, это было результатом его напряженной работы над сочинением¹⁴.