Книга Охота на сокола. Генрих VIII и Анна Болейн: брак, который перевернул устои, потряс Европу и изменил Англию, страница 107 – Джон Гай, Джулия Фокс

Спустя почти месяц уговоров и препирательств папа наконец согласился скрепить печатью новый документ, разрешавший Генриху жениться на Анне. Специальным постановлением он также уполномочил Уолси и Лоренцо Кампеджи совместно разобраться в деле Генриха и вынести окончательное решение. Если они признают брак Генриха и Екатерины недействительным, супругам следует разойтись, при этом каждый вправе вступать в новый брак⁴¹.

Фокс покинул Орвието немедленно, однако в Кале его ожидало досадное недоразумение: ему пришлось четыре дня ждать нужный корабль. 2 мая он сошел на берег в Сануидже на побережье Кента и прибыл в Гринвич в 5 часов вечера следующего дня. Генрих тотчас отправил его в покои Анны, временно перенесенные в целях безопасности из-за вспышки оспы ближе к галерее вокруг ристалища. Он хотел, чтобы она первой услышала новости.

Анна выслушала Фокса с большим вниманием. Как сообщил Фокс Гардинеру, который вернулся чуть позже, «она, кажется, приняла известия близко к сердцу, с радостью и успокоением… и пообещала значительное вознаграждение за хорошее исполнение обязанностей». Затем в комнату вошел Генрих, а Анна удалилась. Король принялся внимательно изучать документы, а Фокс тем временем уверял его, что они подали прошение о получении бумаг, точно следуя его наставлениям. По его словам, Климент «сохранил все как есть, не изменив ни единого предложения или слова».

Хотя в целом все так и было, они не учли того, что один из кардиналов, внимательно изучая документ в папской канцелярии, все-таки внес небольшую поправку, прежде чем поставить печать: он слегка изменил формулировку, назвав этот случай беспрецедентным. Климент уверял, что это слово ничего не значит и что он лишь хотел таким образом угодить Генриху, подчеркнув «безграничность его власти». Однако, как и следовало ожидать, при внимательном прочтении стало ясно, что эта якобы несущественная деталь меняла суть документа: теперь появлялась возможность обжаловать вердикт.

Генрих снова позвал Анну и «заставил [Фокса] повторить все сказанное при ней». Она «долго и подробно» расспрашивала его обо всем, что касалось юридической стороны дела. Ее особенно интересовало, как отмечает Фокс, «какую уступчивость и расположение проявил Его Святейшество», то есть каково было личное отношение папы к этому делу. Генрих же был больше обеспокоен неоднозначностью толкования, ибо было не до конца ясно, сохраняется ли за Екатериной право на обжалование приговора. Он сказал, что передаст этот вопрос на рассмотрение Уолси. Аудиенция закончилась тем, что Фокса отправили на встречу с Уолси, который в это время находился в Дарем-хаусе – городской резиденции епископа Даремского. Этот дворец с садами, выходившими на Темзу, считался самым большим объектом недвижимости на улице Стрэнд. Он стал собственностью Уолси в 1523 году, когда ремонтные работы в Йорк-плейс приняли такой размах, что на время место стало непригодным для жилья⁴².

Фокс застал Уолси в постели. К середине следующего дня кардинал лично прочитал все бумаги и нашел их содержание удовлетворительным. Чтобы еще раз все проверить, он приказал Фоксу зачитать текст вслух в присутствии отца Анны и доктора Джона Белла, архидьякона Глостера, опытного юриста-каноника. Два дня спустя кардинал по-прежнему оставался при своем мнении, пока к концу недели доктор Уолман и другие эксперты не выдвинули ряд возражений. Они пришли к мнению, что формулировка документа требует вынесения трех самостоятельных, но связанных друг с другом суждений по различным аспектам дела, что создавало некую двусмысленность, которой могли воспользоваться адвокаты Екатерины⁴³.