Книга Пепел Элларии, страница 75 – Джулия Фокс

Теперь эти мысли казались кощунством.

И этот мальчик, молча принимающий мою заботу... В этом мире, где деревни исчезают за секунды, где дети превращаются в монстров или в живое оружие для Ордена Бога Смерти, лучше вообще не иметь детей. Какое будущее я могла бы дать им? Жизнь в вечном страхе перед заражением? Смерть от рук демонов? Или долю Жнеца, вынужденного стирать миры?

— Как тебя зовут? — прошептала я, надеясь хотя бы на звук из его уст.

Но он молчал. Только его зрачки чуть расширились, когда я коснулась края чёрной метки на его щеке. Я достала из сумки остатки вяленого мяса и протянула ему. Он взял мешочек неспешно, словно не понимая, что с ним делать, но вскоре механически, без аппетита начал есть, просто подчиняясь инстинкту.

— Он не заговорит, Эвелин. — Каин уселся у корней дерева, прислонившись затылком к коре. Жаль, я не видела его лица, но уверена, что под глазами у него залегли синяки. — То, что он видел, не оставляет места для слов.

— Ему просто нужно время. Он ещё ребёнок.

— Он уже не просто ребёнок... Ему предстоит стать моим подопечным.

Я всё равно продолжала поправлять мальчику воротник рубашки, пытаясь хотя бы на мгновение закрыть эти страшные вены.

Когда мы вновь двинулись в путь, я постоянно поглядывала на хрупкую фигуру, сидящую передо мной. Ребёнок иногда поднимал глаза — сначала на меня, с каким-то странным, едва уловимым вопросом, потом на Каина, чьи руки в чёрных перчатках надёжно держали поводья. Ни одного звука. Ни одной жалобы. Только мерный стук копыт и молчание леса, который, казалось, провожал нас взглядом.

Мы вернулись в Храм через несколько дней. Я узнала его издалека: тёмные стены, уходящие вверх острыми линиями, высокие башни, между которыми тянулись узкие мосты. Камень был чёрным в холодном утреннем свете, и от этого всё здание выглядело ещё более строгим. Когда мы въехали во внутренний двор, несколько Жнецов уже стояли у входа, ожидая нашего появления.

Они сразу заметили мальчика. Вокруг начало распространяться колючее напряжение. Жнецы редко проявляли эмоции, но я уже научилась различать их реакцию по мелочам: по тому, как они замирали, как синхронно поворачивали головы, как менялся ритм движений. Они сразу поняли, кого мы привезли. Ребёнка с отметинами.

Новость разошлась по Храму мгновенно. Когда мы вели мальчика по бесконечным антрацитовым коридорам, из теней появлялись другие Жнецы. Как говорил Каин, для них это не было просто «случаем спасения». Это был знак. Благоговейный трепет, скрытый под масками, ощущался кожей.

Нового послушника провели в одну из внутренних комнат, где ему дали чистую воду и простую еду. За всё время он так и не издал ни звука. Подумалось: может, он немой от рождения? Один раз он поднял на меня глаза, и в этом взгляде было столько застывшей боли, что мне захотелось увести его отсюда, спрятать от этих стен. Но он опять опустил голову, замыкаясь в себе.

К вечеру мне сказали, что обряд состоится немедленно. Я знала об этом ритуале лишь из обрывков разговоров, а вымотанного Каина расспрашивать я не решилась. Жнецы иногда упоминали этот обряд вполголоса, когда речь заходила о принятии новых братьев и сестёр в Орден.

Когда мы с Каином зашли в главный зал Храма, сердце пропустило удар. Я сразу узнала это место, хоть и помнила смутно, ведь именно здесь, в этом давящем полумраке, меня когда-то положили на каменный алтарь, решая мою судьбу.