Книга Пепел Элларии, страница 64 – Джулия Фокс

Она училась так, как учится человек, оказавшийся в мире, где ошибка может стоить жизни. Иногда я ловил на себе её взгляд. Она не отводила глаза, когда видела меня без маски. Я же, по привычке, иногда тянулся к лицу. Раньше я часто невольно проверял, не рассеялась ли преграда, если поблизости был кто-то из людей.

— Ты снова это делаешь, — негромко заметила Эвелин, даже не обернувшись, когда я в очередной раз коснулся пальцами пустого подбородка.

Я опустил руку и поправил поводья.

— Привычка сильнее здравого смысла.

— У тебя есть лицо уже целых три дня, — она взглянула на меня через плечо. — Привыкай. Это полезно для коммуникации.

— Полезно для того, чтобы ты видела, когда я с тобой не согласен? — усмехнулся я.

В глазах Ведьмы промелькнуло что-то тёплое, чего не было раньше.

— О, для этого мне не нужно видеть твоё лицо. Я чувствую твоё недовольство так ясно, будто ты кричишь мне в ухо. Но без маски ты... меньше похож на статую на кладбище.

— Статую на кладбище? — я слегка приподнял бровь. — Должно быть, это высший комплимент.

— Почти. Ещё немного, и ты начнёшь походить на живого человека. Главное — не перенапрягайся, а то вдруг тебе понравится.

К вечеру одного из дней дорога вывела нас к холму на границе Диких Лесов. С его вершины открывался вид на небольшую деревню, лежавшую в низине.

Пришлось остановить лошадь. Несколько секунд я просто смотрел вниз. С первого взгляда всё было обычным. Дома стояли на своих местах: небольшие деревянные постройки, несколько каменных зданий у центральной площади. Узкая дорога проходила между ними и уходила дальше на юг. Над крышами поднимались тонкие серые струйки дыма, медленно растворявшиеся в утреннем воздухе.

Обычное поселение. Но что-то было не так.

Слишком тихо.

— Что? — негромко спросила Эвелин, осматриваясь.

Я не ответил, внимательно оглядывая улицы. Ни одного человека. Ни движения. Даже животные не попадались на глаза. Ни лая собак, ни мычания скота.

— Смотри, — произнёс я наконец.

Она прищурилась, следуя моему взгляду. Сначала было трудно заметить детали, но постепенно всё стало очевидно. Двери домов распахнуты настежь. Телега замерла посреди дороги, перегородив проезд — её бросили в спешке. У колодца валялось перевёрнутое ведро, а рядом в пыли белело нечто, напоминавшее брошенную одежду. А выстроенные стены, что были гораздо ниже, чем у городов, местами были разрушены.

— Плохое место, — медленно выдохнул я.

— Но дым... Если есть дым, значит, кто-то поддерживает огонь, — хмуро произнесла Эвелин.

— Очаги могут гореть часами после того, как хозяева ушли. Или исчезли.

Чрезмерно много мелочей не сходилось. Тишина была не мирной, а затаившейся, воздух казался киселём. Моя Пустота отозвалась низким, вибрирующим гулом — так металл звенит перед бурей. Потянуло запахом старой крови и сладковатой гнилью. Эвелин побледнела; через связь ощущалось, как её душа сжалась в тугой, испуганный комок.

— Люди не оставляют деревню так, — добавил я.

— Думаешь...

— Да. — Я не дал ей закончить. Такой тишина бывает только тогда, когда что-то ждёт. Когда хищник замер перед прыжком. — Нам лучше уйти. Мы обойдём это место по лесу.

— Просто уйти? — спросила она, удивлённо посмотрев на меня.

— Да.

— Но если там есть выжившие? Если кому-то нужна помощь? Нельзя просто проехать мимо.