Книга Пепел Элларии, страница 49 – Джулия Фокс

Я невольно отстранилась, едва не выронив обрывки ткани. По телу прошёл озноб, не имеющий отношения к ветру, свистевшему в кронах мёртвых деревьев. Я покачала головой, чувствуя, как кончики моих пальцев покалывает от резонанса.

Тело было за пределом истощения, рана была опасной, но что-то продолжало вливать в его жилы ледяную дисциплину. Словно невидимая рука крепко держала его за шиворот, не позволяя рухнуть в забытье. Он смотрел на меня спокойно, и в этом было что-то пугающее.

— Мы черпаем силу у Бога Смерти, — вновь повторил Каин. — Мы — его проводники в этом мире.

Раньше я воспринимала эти слова как красивую религиозную формулу, как некий кодекс, который Жнецы заучивают, чтобы оправдать свою жестокую жизнь и наделить её смыслом. Но сейчас, пропуская это через нашу связь, я вдруг поняла, что всё гораздо сложнее. Это не была просто вера. Это был контракт, вписанный в саму кровь.

Я закончила перевязку, затянув последний узел, и помогла ему удобнее опереться спиной о ствол дерева.

Некоторое время мы сидели молча. Ветер тоскливо шелестел сухой травой, где-то вдалеке хрипло каркнула птица, предвещая скорые сумерки. Взгляд скользил по его руке, закованной в тёмный металл, по ткани одежды... И в голове появилась мысль, которую раньше я бы сочла безумием. Может быть... в их вере действительно есть что-то большее, чем просто слова и фанатизм. Может быть, Бог Смерти — это не метафора, а единственная реальность, которая ещё удерживает этот разваливающийся мир от окончательного падения? Может быть, в судьбу континента действительно решили вмешаться высшие силы? И какая роль уготована мне?

Путь до последнего Хранилища оказался длиннее, чем я ожидал. Лес постепенно начал густеть, превращаясь в непролазную чащу, земля становилась неровной и трудной для дороги. Мы двигались медленно. Я не хотел гнать лошадь через эти завалы, да и рана в боку всё чаще напоминала о себе резкими вспышками.

Я старался не показывать слабости: держал спину прямо и говорил мало. Но узы выдавали — Эвелин всё равно всё замечала. Её внимание было настороженным. Она превратилась в тень, следившую за каждым моим вздохом в ожидании момента, когда силы иссякнут. Это раздражало и одновременно давало странное чувство опоры, в котором я раньше не нуждался.

Дни постепенно сливались друг с другом в серую полосу. Мы останавливались только в полной темноте, когда лощадь отказывалась идти вперёд на этой жуткой территории. Короткий отдых у крошечного костра, несколько часов сна — и возобновление движения. Разговоров почти не было. После последнего боя любые слова казались лишними и мелочными. Отряд исчез, и скорбь от отсутствия Рэйгара и Селены шла рядом с нами неотступным спутником.

Я ловил себя на том, что то и дело бросаю на Эвелин косые взгляды, пытаясь найти в её облике хоть какой-то изъян. Мы прошли через адское месиво, где демоны и Одержимые рвали плоть и дробили кости моих товарищей, но она вышла из этой бойни невредимой. На её одежде не было ни одного нового разрыва, на коже — ни единой царапины. В моей голове раз за разом прокручивалось сражение: твари бросались на Жнецов, ослеплённые яростью, но Эвелин они обтекали, словно она была не живым человеком, а частью самого леса. Они не пытались её убить. Они тянулись к ней, но в их движениях не было того смертоносного голода, который я привык видеть за годы службы. Это осознание ворочалось во мне холодным комом, переплетаясь с болью в боку, но я гнал эти мысли прочь. Признать правду означало бы разрушить ту хрупкую тишину, удерживающую нас на плаву.