Книга Пепел Элларии, страница 47 – Джулия Фокс

Задерживаться было опасно. Каждая секунда промедления кормила лес нашей уязвимостью. Я двинулась помочь ему.

Сбор розжига прошёл в лихорадочном оцепенении. Каин уложил тела Селены и Рэйгара рядом, прямо на почерневшие корни, и завалил сухими ветвями. Коротким движением спички он высек искру. Пламя вспыхнуло сразу, жадно вгрызаясь в подношение. Огонь быстро поднялся вверх ярким и чужеродным пятном, освещая стволы деревьев.

Тяжесть в груди стала невыносимой, горло сдавило, но слова не находились. Да и кому они были нужны? Каин смотрел на пламя молча, но через связь ощущалось, как внутри него с новой силой поднимается усталость — глубокий колодец, дна которого не существовало.

Когда огонь разгорелся в полную силу, он отвернулся первым, не дожидаясь, пока пламя сделает свою работу до конца.

— Мы должны идти, — бросил он, уже направляясь к единственной лошади.

Я кивнула, кутаясь в его накидку. В этот момент пришло понимание: это не была жестокость. Он не оставался холодным из безразличия. Это было единственным способом не сойти с ума. Любая заминка на скорбь здесь равнялась самоубийству.

Каин с трудом взобрался в седло и протянул мне руку, помогая сесть впереди него. Места было мало, и мне пришлось прижаться спиной к его нагруднику. Его руки, сжавшие поводья, взяли меня в плотное кольцо.

— Нам не стоит вернуться в Храм?..

— Нет.

Путь продолжился в молчании. Мерное дыхание за спиной было единственным звуком в этой чаще. Лес постепенно редел, открывая дорогу, снова превращающуюся в узкую полосу между серыми камнями и жухлой травой. Небо над головой начало подозрительно темнеть, хотя до настоящего вечера было ещё далеко.

Сначала я могла думать только о том, что осталось позади — о жадном пламени, о лицах друзей, о том, как пугающе быстро обрывается жизнь Жнецов. Но чем дольше мы шли, тем яснее я начинала чувствовать в узах нечто новое. То, что раньше тонуло в грохоте боя и всплесках ярости.

Боль. Чужую.

Сначала приглушённую, запрятанную за высокую стену воли, она становилась отчётливее с каждой милей. Я ощущала её в собственном теле как тупое, пульсирующее давление, как горячую, раздирающую тяжесть в боку. Она вспыхивала острой искрой каждый раз, когда Каин делал вдох или лошадь неловко оступалась на камнях.

Я обернулась.

— Каин.

Он не отозвался, лишь смотрел вперёд, придерживая поводья.

— Нужно остановиться.

Жнец всё-таки взглянул на меня. Его фигура на фоне серого неба Асадаля казалась вырезанной из обсидиана — такой же твёрдой и такой же холодной.

— Мы должны идти дальше, — спокойно отозвался он, даже не дрогнувшим голосом. Это упрямство казалось невероятным.

— Ты ранен.

Ответа не последовало. Но через связь боль снова резко вспыхнула под ребрами, когда он попытался выпрямиться. Это было похоже на удар раскалённым клеймом.

— Это не важно.

— Это важно! — отрезала я непривычно резко в лесной тишине.

Он хотел возразить, привычно выставить стену из колкостей и устава, но в этот момент тело предало его. Каин слегка пошатнулся, и я перехватила поводья, останавливая лошадь, а после соскочила на землю.

— Слезай.

Он не стал перечить. Медленно перекинув ногу через седло, он спустился на землю и сразу схватился за бок.

Я сделала быстрый шаг ближе и схватила его за руку. Это было наше первое прикосновение, которое не было продиктовано боем или ритуалом. От его тела исходил пугающий, сухой жар.