Книга Пепел Элларии, страница 171 – Джулия Фокс

Каин мгновенно вернул лицу непроницаемое выражение и снова принялся за кроликов, вернувшись к работе с удвоенным усердием, но маску призывать не стал. Я лишь тихо выдохнула, присаживаясь рядом и чувствуя, как ледяная стена, столько времени разделявшая нас, наконец начала таять.

Когда мы достигли границ Элларии, медведь остановился. Решение разойтись здесь было принято заранее, но для меня оно стало неожиданным ударом. Меня просто поставили перед фактом: дальше семейство идёт само.

Я смотрел на Безумного Короля, на принцессу, прижимающую к себе ребёнка, и внутри ворохнулось привычное желание довести дело до конца. Но Эвелин стояла рядом, и её рука мягко касалась моего локтя — безмолвное напоминание о нашем уговоре. О её вере в «что-то хорошее» внутри этого человека.

Я коротко кивнул Ноа. Раз она не даёт мне его убить — что ж, лучше нам больше никогда не встречаться. Пусть он исчезнет в тенях вместе со своими тайнами и своей силой. Так будет спокойнее для всех. Для него — потому что я не гарантирую своё терпение завтра. Для меня — потому что его присутствие напоминало мне о том, кто я.

Мы не сказали им «прощайте». Просто разошлись в разные стороны, когда первые лучи солнца коснулись горизонта.

Путь назад проходил быстрее. Мир вокруг менялся на глазах, пробуждаясь от долгого кошмара, и это странным образом придавало сил: всё вокруг словно обрело краски, а в лесах, где раньше царила мёртвая тишина, снова стали слышны птицы.

Мы молчали о том, что произошло во дворце. Ни слова о Ноа, ни слова о выжившей принцессе. Мы не договаривались об этом официально, но оба понимали: есть вещи, о которых лучше утаить. Народ уже получил свой финал — закрытый Разлом. Лишняя правда лишь породила бы новые страхи и ненужные вопросы к Ордену.

Новости опережали нас. В первом же городке, куда мы зашли за провизией, только и шептались.

— Демоны давно не появлялись, — говорили одни.

— Неужели Смерть отступает? — вторили другие, боязливо озираясь.

Я слушал эти разговоры, оставаясь безмолвной тенью в углу, скрытый маской. Эвелин стояла рядом, прикрыв лицо дорожным капюшоном. Никто не понимал, что те, о ком они молятся, стоят в паре шагов и просто покупают хлеб.

Храм встретил нас звоном колоколов — я давно не слышал этого чистого, торжественного гула, который не предупреждал о беде, а праздновал победу. Все Жнецы точно чувствовали то же, что и я: магия в воздухе успокоилась. Они знали, что мы справились.

Жнецы выстроились во внутреннем дворе, когда мы зашли через тяжёлые ворота. Многие братья и сестры смотрели на нас так, словно видели выходцев с того света. Для большинства из них Эллария была билетом в один конец, и наше возвращение казалось чудом.

Архижнец ждал нас у подножия центральной лестницы. Его внимание было проницательным, он долго изучал нас, прежде чем заговорить.

— Разлом закрыт, — произнёс я, и мой голос эхом разнёсся по площади. Марек медленно склонил голову. Это не был поклон перед подчинённым — это было признание перед равным.

— Тогда сегодня мир впервые за шестьдесят лет дышит свободно.

Но прежде чем нас закрутило в вихре официальных приёмов, нам предстоял самый важный разговор. В закрытом зале Храма, перед Советом, Эвелин держала ответ. Я стоял за её спиной, безмолвный и непоколебимый, как скала. Она говорила уверенно, умело обходя острые углы. Её рассказ был стройным: как сила Ведьмы, сплетённая с мощью Пустоты Жнеца, создала резонанс, способный запечатать брешь. Она описывала магию, разрушенные земли и финальный удар, ни словом не обмолвившись о Ноа, Виолетте или Даниэлле. Семья Безумного Короля официально перестала существовать в ту секунду, когда мы пришли сюда. Совет слушал, затаив дыхание.