Книга Пепел Элларии, страница 110 – Джулия Фокс

Каин нехотя повернулся. Сегодня он наконец был без маски, в его глазах плескалась такая глухая грусть, что у меня перехватило дыхание. Он вздохнул, и вдруг та ледяная стена, которую он выстраивал все эти дни, дала трещину.

— Мы на самом пороге, — сказал он, на этот раз без стали. — Искажение магии тут сильнее.

Он сделал шаг навстречу, нарушая дистанцию, которую сам же установил. Рука медленно поднялась и коснулась моей щеки. Движение было неожиданным и осторожным, я затаила дыхание. Пальцы были холодными, но прикосновение — обжигающим.

— Прости за это молчание, Эви, — прошептал он, и его аура наконец перестала метаться, неспешно и нежно окутывая меня теплом. — Я просто пытался понять, смогу ли я вытащить тебя отсюда, если всё пойдет прахом. И каждый миг здесь дает мне ответ, который мне не нравится.

Он притянул меня к себе, прижимая лбом к своему плечу. Я почувствовала аромат стали, старой кожи и того самого, едва уловимого чабреца, который всё ещё хранили складки его плаща — дух нашего дома.

— Ты не должен нести этот страх один, — ответила я, обхватывая его руками.

— Знаю. Но от этого не легче.

Ледяной ветер прошёл между искорёженными деревьями. На секунду почудилось, что лес шепчет тысячи имён на забытом языке. Я сильнее прижалась к Каину. Мир вокруг медленно умирал, мы шли прямо в эпицентр агонии, но сейчас, в кольце его рук, Бездна казалась менее пугающей. По крайней мере, мы шагали в неё вдвоём.

Граница Элларии не была отмечена крепостными стенами, глубокими рвами или дозорными башнями. Здесь не было ворот, за которыми начинался ад, не было стражников и предупреждающих знаков.

Лошадей мы оставили в последнём поселении у границы. Уставшие животные наотрез отказались идти дальше, дрожа всем телом при взгляде на горизонт. Теперь мы были предоставлены сами себе, и тяжесть наших походных сумок казалась ничем по сравнению с тем давлением, которое начал оказывать сам воздух.

Всю жизнь я был мечом в руках Ордена, инструментом, чья судьба — разбиться в последней битве. Мой долг велел мне шагать на верную смерть, и разум Жнеца принимал это. Но человек внутри... человек кричал, требуя развернуться и увести Эвелин прочь. И всё же я шёл. Мои ноги двигались за ней с пугающей неотвратимостью. Я чувствовал себя марионеткой, но самое страшное было в том, что я не хотел обрезать эти нити. Я был рабом этого пути, потому что он был единственным, где я всё ещё видел её лицо.

Мы остановились на вершине пологого холма, откуда открывался вид на долину. Зрелище было безжизненным: деревья внизу стояли редкими, сухими скелетами, а земля казалась выжженной, приобретая противоестественный тёмный оттенок. Ветер, дувший со стороны Элларии, был ледяным, но при этом странно неподвижным. Он не нёс запахов, а лишь забирал тепло.

Я стоял молча, закрыв глаза и прислушиваясь к внутреннему резонансу. Пустота во мне дрогнула. Ощущение знакомое и одновременно пугающе чужое — в пространстве вокруг разлита сила, пытающаяся откликнуться на зов, вступить в реакцию с моей сутью.

— Мы пересекли границу? — почти шёпотом спросила Эвелин.

Я медленно кивнул, не открывая глаз.

— Да. Прямо здесь.

Она всматривалась в долину, поправляя лямку сумки.

— Здесь... странно. Воздух густой. Его трудно толкать лёгкими.