Книга Тень Элларии, страница 181 – Джулия Фокс

— Я призываю вас, — прохрипел Гидеон. В его голосе отчаяние боролось с гордостью. — Сделка должна быть исполнена.

Тени отделились от стен. Высокие, вытянутые фигуры проступили в углах комнаты, вытолкнутые из иного слоя реальности. Постепенно они начали обретать очертания: тяжёлые тёмные мантии, костяные лица без рта, лишь с прорезями для пустых глаз…

Гидеон обернулся на меня.

— Отдай её, — сказал он тихо. Слова прозвучали буднично, и от этого стало тошно.

— Нет, — выдохнула я, отступая на шаг.

Одна из теней медленно повернулась в нашу сторону. Я не видела глаз, но чувствовала, как её внимание скользит по мне и задерживается на Даниэлле. Аура дочери задрожала, откликаясь на зов.

— Ты не понимаешь, — Гидеон шагнул вперед. Кровь всё еще бежала по его кисти. — Это война.

— Она ребёнок, — прошептала я, вжимаясь спиной в холодный камень. Руны за мной вспыхнули, усиливая давление на мои чувства.

— Именно поэтому, — отрезал он. — Чистая душа.

Мама тихо застонала в углу, пытаясь подняться.

— Не смей… — её голос был почти не слышен.

Я попыталась вырвать из себя хотя бы искру, направить её на Короля, но магия глушилась стенами, рассыпаясь пеплом. Гидеон бросился вперёд. Я вскинула руку, инстинктивно заслоняя Даниэллу, но он перехватил моё запястье. Его пальцы были ледяными, но хватка отчаянно сильной.

— Это единственный способ, — прошипел он. — Ты думаешь, я хочу этого?

— Я убью тебя, старый безумец! — мой крик сорвался на хриплый вой.

Гидеон не дрогнул. Он двигался быстро для своего состояния. Его пальцы впились в плечо Даниэллы, и он резко дёрнул её к себе, разрывая мою хватку. Я почувствовала, как её маленькие пальцы соскальзывают с ткани моего платья, как она тянется ко мне. Время остановилось.

— Мама! — закричала она. Живой, надломленный крик.

Я вцепилась в руку Гидеона, пытаясь оторвать его, ударить, сделать хоть что-то, но магия отозвалась лишь глухим ударом в висках.

— Отпусти её! — я била его по плечам, по груди, рвала ткань его одежд.

Даниэлла вырывалась, колотила его кулачками, царапала лицо. Она кричала так, что звук резал слух. Гидеон пытался удержать её одной рукой, другой — оттолкнуть меня. Его лицо перекосилось от предельного усилия. Он больше не был королём. Он был стариком, цепляющимся за последний шанс выжить. Нечеловечески сильным стариком.

Я ударила его по лицу. Раз. Второй. Я не чувствовала боли в пальцах, не чувствовала, как ногти ломаются. Я тянулась к дочери, хватала её за руку, и она висела между мной и ним. В какой-то момент я почти вырвала её. Его хватка ослабла на долю секунды, ведь проклятие матери всё ещё работало, и я это чувствовала. Я ударила сильнее.

И тогда он сделал единственное, что мог. Нож всё ещё был в его руке — тонкий, с потемневшим лезвием, влажным от собственной крови. Я не увидела самого движения, лишь ощутила, как между нами что-то коротко и резко изменилось, как его плечо подалось вперёд, и в следующую секунду в мой живот вошёл холод. Не боль — именно холод, чистый, безжалостный, будто в меня вогнали узкий кусок льда. Лезвие скользнуло под рёбра, чуть ниже, чем я ожидала удара, и я отчётливо почувствовала, как металл раздвигает плоть, как внутри что-то отзывается тупым, оглушённым шоком. Мир на мгновение споткнулся. Воздух выбило из лёгких, горло сжалось, и всё сузилось до крошечной точки — до его лица и руки, сжимающей мою дочь.