Книга Тень Элларии, страница 179 – Джулия Фокс

«Убежище» Гидеона.

Тяжелые двери открывались одна за другой, пропуская нас и тут же захлопываясь с лязгом челюстей хищника. С каждым шагом вниз я всё отчетливее понимала простую, ледяную истину: я не справлюсь. Пространство вокруг застывало тяжелой смолой, оно не просто вело нас, оно замыкалось, отсекая путь назад. Когда массивная каменная плита за нашей спиной встала в пазы с глухим, окончательным звуком, я поняла: бег окончен.

Меня толкнули вперёд. Я удержалась на ногах только потому, что должна была защитить дочь. Здесь всё подавляло, глушило мою магию, словно меня медленно опускали в глубокую воду. Ни окон. Ни щелей. Только массивная каменная дверь и стены, исписанные рунами от пола до потолка. Узоры сплетались в сеть удержания, и я чувствовала их так же ясно, как чувствуют кандалы. Они выравнивали мой дар, не давали ему вспыхнуть, заставляя подчиняться ритму этого места.

Я медленно поднялась, подхватывая Даниэллу, и только теперь позволила себе осмотреться.

Король стоял в центре комнаты, опираясь на край тяжёлого стола. Его спина больше не была прямой. Плечи опали, лицо, некогда полное холодного достоинства, стало серым, почти прозрачным, под глазами залегли тени, губы побледнели. Его аура — та самая бездонная воронка, которую я когда-то боялась даже разглядывать, — теперь дрожала, как пламя на ветру. Сущность всё ещё держалась за него, как хищник, вынужденный цепляться за ослабевшую добычу.

Я перевела взгляд в угол. Мама.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и казалась меньше, чем когда-либо в жизни. Её волосы рассыпались по плечам, лицо было белым, как мел, губы потрескались. Руки безвольно лежали на коленях, пальцы едва заметно подрагивали. Её внутреннее пламя почти исчезло. Оно не просто потухло, а было выжжено до основания, будто она вычерпала себя до последней капли, оставив лишь пустую оболочку.

Бежать некуда. И именно поэтому я пошла к ней.

— Мама… — выдохнула я, и мой голос сорвался.

Она медленно подняла голову. В её глазах не было паники, была только бесконечная усталость. И вспышка тревоги, когда она увидела нас.

— Ты жива, — прошептала она едва слышно.

Я подбежала к ней, опустилась рядом и коснулась её лица. Кожа была холодной.

— Что ты сделала? — спросила я, уже зная ответ.

Она слабо улыбнулась, уголки губ едва дрогнули.

— То, что должна была сделать много лет назад.

Я посмотрела на Гидеона. Он не вмешивался. Только наблюдал, и в этом взгляде больше не было прежней уверенности. Он держался из последних сил.

— Ты прокляла его, — сказала я тихо.

Мама закрыла глаза и кивнула.

— Не его, — прошептала она. — То, что кормится им.

Я снова посмотрела на Короля. Теперь я видела это ясно. Его естество не просто истончилось, оно колебалось хаотично. Проклятие ведьмы — не разрушение, а раскачивание. Мама заставила его магию выйти из устойчивого ритма, нарушила симбиоз, сделала так, чтобы Сущность больше не могла питаться им ровно и стабильно. Она ударила в самое основание.

— Ты понимаешь, что сделала? — наконец произнёс Гидеон, и его голос был странно хриплым, словно слова давались ему через физическую боль. — Ты разрушила десятилетия равновесия. Ты обрекаешь нас всех.

— Нет, — прошептала она. — Я лишь перестала тебя держать.