Книга Тень Элларии, страница 162 – Джулия Фокс

Война будет долгой, Гидеон был прав в этом. Но он ошибался в другом: он думал, что народ будет бесконечно приносить жертвы на алтарь его Сущности. Он не понимал, что когда человеку нечего есть, а его дети замерзают в неотапливаемых домах, никакая магия не удержит его от того, чтобы взглянуть на дворец не с надеждой, а с топором в руках.

Я подошла к окну и посмотрела вслед уходящим колоннам. Эллария медленно истекала кровью. И пока Король пил эту кровь, я собиралась стать тем ядом, который отравит его изнутри.

Прошло ещё два с половиной года — срок, за который даже самые прочные стены начинают давать трещины. Эллария больше не сияла. Она тлела. Камень оставался тем же, шпили по-прежнему резали небо, но под этой мраморной оболочкой королевство медленно превращалось в пепелище, у обломков которого грелись лишь вороны.

Даниэлле почти исполнилось пять. Она вытянулась, стала тоньше, собраннее. В её походке появилась та самая бесшумность, которой я когда-то завидовала в Ноа. Она научилась ходить по дворцу так тихо, что даже стража не замечала её появления. Для всех она оставалась «хрупкой принцесской» — бледной, воспитанной, немного отстранённой. Но я видела больше. Я видела, как она внезапно замирает посреди коридора, склоняя голову, будто слушает музыку, которую не слышит больше никто. Я знала, что она прислушивается к вибрациям в стенах, к магии, витающей вокруг.

— Мам, — сказала она однажды тихо, не отрывая взгляда от каменной колонны, — он сегодня злой.

— Кто? — спросила я, хотя знала ответ.

— Тот, что под полом, — она едва заметно пожала плечами. — Он шуршит.

Я опустилась перед ней на колени и провела ладонью по её тёмным волосам, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Тебе не нужно его слушать. Это не для тебя.

Она кивнула, но я видела: она всё равно слышит.

Королевство разваливалось быстрее, чем я рассчитывала. Война в Кайрэне затянулась настолько, что люди перестали помнить её причину. Когда-то это было громкое слово — честь, граница, провокация. Теперь — просто фон. С фронта больше не приходили победные реляции. Только телеги с ранеными, скрипящие по булыжникам столицы, и дезертиры, которые шёпотом рассказывали о земле, пропитанной кровью так глубоко, что она перестала рожать хлеб. Поля чернели, как выжженные шрамы. Урожаи гнили. Голод стал полноправным хозяином столицы.

Золото обесценилось. За горсть монет теперь нельзя было купить даже мешок овса. На рынках вспыхивали драки из-за хлебных корок. Люди смотрели на дворец не с благоговением, а с ненавистью.

Но самым страшным предзнаменованием стали демоны.

Сначала это были слухи. Пастух, видевший тень в тумане. Ребёнок, исчезнувший у лесной кромки. Потом — тела. Искажённые, обескровленные, словно из них выжали не только жизнь. Народ, доведённый до отчаяния, нашёл виноватого быстро. Короля Гидеона открыто прозвали Чернокнижником. На стенах начали появляться угольные знаки, карикатуры, шёпот стал громче.

— Он открыл двери, — говорили на рынках. — Он пустил их сюда, чтобы пугать народ.

Я слушала эти разговоры сквозь сеть собственных слухов, аккуратно направленных и усиленных. Мне не нужно было выдумывать ложь. Достаточно было позволить правде дышать.

Король был в агонии.

Последние недели он почти не появлялся на общих ужинах. Его страх и агрессия стали неуправляемыми. Когда он всё-таки выходил к совету, его голос уже не звучал человеческим — в нём прорывался странный, глухой рокот, будто за его словами стояло не одно горло. Придворные бледнели. Некоторые начали избегать его взгляда, а другие пытались выслужиться, но в их аурах дрожал животный ужас.