Книга Тень Элларии, страница 161 – Джулия Фокс

Корнелиус стоял по правую руку от отца, выпячивая грудь и сияя свежеполированными орденами. Он упивался моментом. Для него этот смотр был шансом почувствовать себя великим полководцем, хотя он не провел в седле на фронте и дня.

— Смотрите! — пророкотал голос Короля. — Ваша надежда. Ваше будущее. Династия Элларии незыблема, пока у нас есть те, ради кого мы сражаемся!

Он указал рукой на Даниэллу. Я сделала шаг вперёд, крепко держа дочь на руках.

Внизу, на площади, стояли тысячи мужчин. Те, кто уже прошел через горнило Кайрэна, и совсем молодые рекруты, чьи мундиры ещё пахли складом. Я смотрела на них и видела правду, которую Король пытался скрыть за пафосными речами.

Война затягивалась. Это было видно по обтрепанным краям знамен, по худобе лошадей, по тому, как медленно и неохотно солдаты вскидывали ружья для приветственного залпа. Эллария истощалась. Золото из казны уходило на закупку оружия, в то время как рынки пустели. В толпе горожан, собравшихся за оцеплением, уже не было слышно восторженных криков. Люди стояли молча, кутаясь в поношенные плащи. В их глазах читалось не обожание, а немой вопрос: «Когда это закончится?».

— Дяди грустят? — прошептала Даниэлла, и её голос, хоть и тихий, показался мне оглушительным в наступившей минуте молчания.

Корнелиус наклонился к нам, продолжая фальшиво улыбаться толпе.

— Они не грустят, Дани. Они гордятся своим долгом, — процедил он сквозь зубы. — Маши рукой, как я учил.

Даниэлла послушно подняла ладошку и качнула ею. Маленькое белое пятнышко на фоне серого камня дворца. Я почувствовала, как по рядам солдат прошла странная волна. Они смотрели на этого ребенка, на эту хрупкую «надежду», и в их аурах вспыхивала горькая тоска. Они понимали, что многие из них не вернутся, чтобы увидеть, как вырастут их собственные дети.

Король продолжал говорить о славе, о долге, о том, что победа близка. Но я от солдат чувствовала только холод. Гидеон лгал. Он знал, что война будет идти годами, потому что даже с Сущностью, присосавшейся к его душе, ему не хватало сил остановить её.

Я посмотрела на Короля. Его аура была неподвижной и мертвой, в то время как вокруг него всё вибрировало от скрытого напряжения.

— Ваше Величество, — обратился к нему один из генералов, поднявшийся на балкон с донесением. Его лицо было серым от пыли и усталости. — Обозы из южных провинций задерживаются. Люди... они начинают роптать. Провианта едва хватит на месяц осады.

Гидеон даже не повернул головы.

— Значит, они будут есть меньше. Победа требует жертв, генерал. Идите.

Генерал поклонился и отошел, его аура вспыхнула багровым цветом бессильного гнева.

Смотр продолжался ещё час. Мимо нас шли и шли полки. Металл оружия тускло блестел под облачным небом. Это была торжественная сцена, величественная и пугающая одновременно. Показательная мощь, за которой скрывалась глубокая, неизлечимая рана королевства.

Когда мы наконец вернулись, Корнелиус с облегчением сорвал с себя тугой воротник.

— Отлично прошло! Видела, как они смотрели на Дани? Это придаст им сил в окопах.

Я ничего не ответила. Я раздела Даниэллу, снимая с неё колючую парчу, и увидела на её нежной коже красные следы от жестких швов.

Я поцеловала её в лоб, чувствуя, как внутри меня крепнет решимость.