Книга Тень Элларии, страница 151 – Джулия Фокс

От её ладони исходил не просто холод. Это была пульсация. Тонкая, едва уловимая вибрация, которая словно пыталась проникнуть внутрь моей головы, усыпить бдительность, сделать меня податливой и безвольной.

Я резко вскинула руку и перехватила её запястье. Моя хватка была грубой и болезненной. Матушка вскрикнула от неожиданности, её глаза расширились.

— Что ты делаешь? — выцедила я сквозь зубы. — Что это было, мама?

Она попыталась высвободить руку, но я держала крепко. Теперь я видела — вокруг её пальцев вился едва заметный серый дымок, который тут же растаял под моим прямым взглядом.

— Объясни мне. Сейчас же.

Я больше не играла роль благодарной дочери. Матушка побледнела. Она оглянулась на дверь, проверяя, плотно ли она закрыта, а затем её плечи поникли. Вся её величественная осанка рассыпалась, обнажая усталую, загнанную женщину.

— Ты видишь это… — прошептала она, и в её голосе не было страха, только обреченность. — Значит, дар всё-таки проснулся. Я так надеялась, что этого не произойдет…

— Какой дар? О чем ты говоришь?

Я отпустила её руку, но продолжала смотреть в упор. Матушка села в соседнее кресло, нервно сплетая пальцы.

— Мы ведьмы, Виолетта. Это передаётся от матери к дочери. Всегда так было.

Я замерла. Это слово — «ведьма» — когда-то было синонимом смертного приговора или вечного рабства.

— От матери к дочери… — эхом повторила я.

Матушка на мгновение закрыла глаза.

— Именно поэтому Король выбрал меня, — продолжала она, глядя в окно, будто за стеклом было её прошлое. — Он пришел в наш фамильный особняк, когда я была немногим старше тебя. Не просил моей руки. Он просто поставил ультиматум: или я выхожу замуж за него и служу короне, или он сжигает поместье вместе со всей моей семьей. Он знал, на что способны женщины нашей крови.

— На что? — спросила я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

— Благословлять и проклинать. Укреплять. Ослаблять. Я поддерживаю его здоровье, — она усмехнулась горько. — Помогаю выдерживать ту магическую нагрузку, которую он несёт. И я же медленно вытягиваю жизнь из тех, кто ему мешает.

Я отшатнулась, будто между нами внезапно пролегла пропасть. Женщина, которую я любила больше всего на свете, говорила о чужих смертях, как о вынужденной работе.

— Я не хотела этого для тебя, — её голос вдруг сорвался, и в глазах блеснули слёзы. — Когда ты родилась, я поклялась, что ты будешь свободна. Я солгала Гидеону. Сказала, что дар на тебе прервался. Но он не поверил до конца. Чтобы он не почувствовал твою силу, мне пришлось… скрывать её.

— Как?.. — я едва не задохнулась.

— Я проклинала тебя, — тихо сказала она. — Не смертельно, но заставляла твоё тело тратить силы на борьбу с недугом. Постоянная слабость, бледность, обмороки… всё это было завесой. Пока ты была хрупкой и болезненной, твоя магия не могла раскрыться. Он терял к тебе интерес.

Воспоминания хлынули волной: бесконечные лекарственные настои, тяжесть в конечностях, слабость, которую я принимала за свою природу. Это была не болезнь. Это была защита.

— Значит, то, что я чувствую сейчас… — я провела рукой по воздуху, где магия вибрировала, как тонкая струна, — это и есть дар?

— Видимо, — матушка кивнула. — Твоя сила окрепла за время твоего отсутствия. Обычные люди не видят того, что видишь ты. И это — твой приговор.