Книга Тень Элларии, страница 106 – Джулия Фокс

Я вдруг ясно представила солёный воздух, шум волн, горизонт без стен и решёток. Представила себя без корсета, без титула, без обязанности быть «правильной».

— Хорошо, — кивнул он просто, будто это решение не требовало долгих обсуждений.

Мы принялись за трапезу, не отстраняясь друг от друга. Это странное умиротворение расслабляло. И именно в этой тишине Ноа вдруг заговорил снова.

— Как думаешь, что-то выйдет из этого? — спросил он, не глядя на меня, рассматривая еду в тарелке так, будто искал там ответ.

— О чем именно ты говоришь? — уточнила я.

— О нас. О будущем, — ответил он после короткой паузы. — Не забывай, что я… бездушен. Я знаю только, что хочу быть рядом.

— Если бы ты был бездушен, — сказала я медленно, подбирая слова, — ты бы не хотел быть рядом. Тебе было бы всё равно.

И правда, сама идея отсутствия души до сих пор не укладывалась у меня в голове. Это прошло мимо моих ушей. Она звучала дико и кощунственно. Душа — это ведь и есть человек: его боль, его привязанности, его страхи и радости. Я смотрела на Ноа, на то, как он хмурится, как живо реагирует, как заботливо держит мою руку, и не могла совместить это с его словами. Да и рядом с ним я ощущала жизнь. Да, он колдовал. Да, он делал невозможное. Я никогда не видела подобного ни при дворе, ни за его пределами. И всё же… разве магия отменяет человечность? Или, наоборот, подчёркивает её?

— Я ведь говорю буквально. Ты мне не веришь? — он поднял брови, глядя на меня с искренним недоумением.

— Не могу поверить, — честно ответила я, вздохнув. — Люди без души… если душа — это и есть человек… не могут быть такими.

— Какими? — тихо спросил он.

— Тёплыми.

Он усмехнулся.

— А ты так много бездушных встречала?

Я невольно улыбнулась в ответ и покачала головой.

— Думаю, мне нужно… увидеть мир твоими глазами, — призналась я. — Иногда твоя реальность кажется фантазией. Хотя я и понимаю, что ты не обманываешь меня.

Он задумался, проваливаясь в собственные мысли. Его взгляд стал расфокусированным, плечи чуть напряглись. Я даже побоялась его беспокоить, настолько он выглядел потерянным — будто искал слова, которых сам никогда раньше не произносил.

— Я думаю… — наконец неуверенно проговорил он, — я «тёплый», потому что твоей души хватает и на меня.

К горлу подступил ком. Мне хотелось закричать, доказать ему, что это не так. Но вместо слов я лишь мягко улыбнулась и потянулась ближе, касаясь губами его щеки.

— Ты ошибаешься, Ноа. Я чувствую тебя.

Мы вышли из паба поздно, когда ночь окончательно вступила в свои права. Город жил своей жизнью: кто-то смеялся, кто-то ругался, кто-то пел. В этом хаосе я впервые за долгое время чувствовала себя не наблюдателем, а частью потока. Мы гуляли почти до рассвета, без цели, по знакомым и незнакомым улочкам, иногда останавливаясь, иногда просто идя молча и держась за руки. Я рассказывала ему о мелочах, о которых никогда никому не говорила, а он слушал. В какой-то момент мне показалось, что именно так и должна выглядеть нормальная жизнь.

Когда он вернул меня к дворцу, небо уже начинало светлеть. Мы остановились у знакомого окна, и на мгновение мне стало невыносимо жаль, что ночь закончилась.

— Я зайду позже, — тихо сказал он, словно это было само собой разумеющимся.

И только когдя я оказалась в своих покоях, я поняла, что улыбаюсь. И впервые за долгое время эта улыбка не была маской.