Книга Пепел желания, страница 42 – Клара Рутт

Я вмиг выпрямилась. Вода буйным потоком сошла с моих плеч и открыла меня по пояс. По разгоряченной коже прошел озноб, но я сказала:

— Пусть войдет.

Девушка скрылась, я расправила плечи: Лисандра? Собственной персоной? Это ли не ответ? Она так же действует по правилу «держи врага поближе»: что ж, похвально! Вот и поиграем.

Она вошла после Торна — с искренней тревогой на лице, растрепанными светлыми кудрями и даже не под стать педантичной особе помятым подолом. Я должна гордиться: Лисандра оценила мою жизнь выше идеального внешнего вида!

Торн скользнул по мне взглядом, но ничуть не смутился: он выполнял свою работу. Далее осмотрел термы и занял место напротив входа. Чтобы видеть гостью.

Заметив меня обнаженной по грудь, она застыла. Сложив локоть на борт ванной, я потянулась к блюду с фруктами и, откусив сочный персик, окинула ее взглядом снизу вверх.

Брызнул сладкий сок и потек по моей шее, я откусила еще, но взгляда не сводила с вошедшей. У нее должна быть весомая причина отвлекать меня от столь важного ритуала.

— Владычица… — начала она робко, — я и не думала, что вы примете в столь… интимной обстановке.

— Леди Серебряный Шепот, — отозвалась я, закидывая согнутую ногу на борт, — и я не ожидала, что увижу вас в столь поздний час.

На миг мы обе замерли, рассматривая друг друга. Она так просто не расколется, это очевидно — а значит, поговорим. Долго. Вся эта игра в титулы в уединенной обстановке вряд ли только для ушей Торна. Ему в целом все равно, он предан мне как никто, и он нем, поэтому ни одно слово не покинет стен этой термы.

Я оставила косточку на подносе и взяла гроздь винограда. Ну надо же — оказывается, когда нарушается твой покой, вкус становится таким… насыщенным!

— Сейра… — произнесла она наконец без высокопарных фраз, — надо поговорить.

Теперь я отложила фрукты, поудобнее расположилась на ступеньке и просто сказала:

— Раздевайся.

Она замерла. Метнула взгляд в Торна, ее щеки покрыл румянец. Но воин не шевельнулся, я тоже не сменила положения, ожидая ее реакции. Лисандра промямлила, будто сомневалась, что услышала верно:

— Прости?

— Ты просила аудиенции. Я даю ее. Но говорить с человеком, который стоит надо мной, словно палач над приговоренной, я не намерена. — Я чуть склонила голову, и мокрые пряди скользнули по моему плечу, оставляя влажные дорожки на коже. Свечи в хрустальных жирандолях дрогнули. — В термах все равны, Лисандра. Вода не различает титулов. Или ты боишься оказаться уязвимой?

Повисла пауза. Лисандра смотрела на меня оценивающе, явно просчитывая варианты. Затем, не проронив ни слова, потянула завязки плаща. Серебро упало к ее ногам. Следом — корсет, юбки, тонкое белье. Она раздевалась медленно, без стеснения, с достоинством жрицы, приносящей себя в жертву.

Я наблюдала. Иногда поглядывала на Торна. Он смотрел невозмутимо — на ее руки. И когда Лисандра, обнаженная, ступила в воду, перевел взгляд на меня и сдержанно кивнул: все чисто.

Я сложила ноги крест накрест, подтянула к себе ступни и выпрямилась еще больше. Горячие пары укутывали меня словно одеялом, прохладный воздух снаружи почти не ощущался: здесь отовсюду шло кристальное тепло. Кожа Лисандры — бледная, без единой отметины — покрылась мурашками. Хрустальная вода приняла ее холодно.